Митчелл. Голодные. Часть вторая

Дормер уехал, а я поспешил к Рут. Эйден пару минут назад прислал сообщение с адресом, где они встречаются с мисс Дэвис. Похоже, медиум вернулась в свой дом на сорок третьей. Даже не побоялась того, что там положили шестерых человек Князя ранее.

Я с нежностью и какой-то детской радостью осматриваю знакомую улицу, неспешно вышагивая по тротуару. На меня неожиданно нахлынули самые тёплые воспоминания, связанные с этим замечательным местом. Я беспечно улыбаюсь. Ничего не могу с собой поделать.

В воздухе появился едва ощутимый синтетический аромат ванили…

В одно мгновение вся радость и безмятежность стали рушиться.

Воспоминания темнеют и текут, будто акварельные картины. Они немыслимым образом становятся пугающей реальностью. Мне чудится, как улицу и здания залило чем-то тёмным, вязким и зловонным. Оно течёт прямо с крыш, если не выше. Я поднимаю голову, но не вижу неба. Его будто нет, стёрли ластиком или наспех закрасили.

Ноги подкашиваются. Такое чувство, будто опять получил сотрясение. Я тру глаза и пытаюсь проморгаться.

Может, это просто мне кажется? Это просто какой-то ночной кошмар! Но я не сплю… Митчелл, ты не спишь!

Жизненные силы куда-то испаряются, а затем я падаю.

В затылок упирается что-то холодное, но гладкое. Спина холодеет от ещё мокрого асфальта; куртка медленно впитывает влагу. Ноют мышцы в районе рёбер. Нужно встать, но я не могу.

Звуки улицы неумолимо стихают.

– Митчелл! – оглушительным эхо раздался голос Роско. – Чёрт, Митчелл! Детектив, держись!

Звенящую тишину разрывает топот.

– Митчелл, Митчелл! – Банколе с силой трясёт меня за плечи.

Я и рад бы ответить, но даже подумать об этом не хватает сил. Чувствую себя мертвецом. Живым только по какой-то нелепой случайности.

– Митчелл! – кричит Роско и продолжает трясти меня. – Митчелл!

Его голос наполнен болью и отчаянием. На щеке я почувствовал каплю воды.

– Подожди, подожди… – дрожащим голос прошептал Роско. – Сейчас. – он всхлипывает и шмыгает носом.

Моих губ коснулись его тёплые, почти горячие пальцы, а затем на языке появился резкий солёный вкус, быстро сменившийся противной горечью.

Банколе судорожно шепчет что-то на непонятном языке, иногда сбивается и слегка покачивается взад-вперёд.

Со всех сторон раздался скрежет и сдавленное шипение. Я дёрнулся от испуга и почувствовал, как в тело возвращается жизнь. Каждая клеточка дрожит, будто сообщает о своём пробуждении.

Я силюсь вспомнить улицу, по которой шёл некоторое время назад.