Песнь призраков и руин

Публика состояла преимущественно из приезжих и купцов с глубокими морщинами на лицах от многолетних странствий по безжалостным дорогам пустынь. В гомоне трактира Карина распознала и кенсийский язык арквазианцев – жителей густых лесов к северу от Оджубая, и тхогу – наречие Восточных Болотистых Саванн; время от времени они подзывали забитых, испуганных прислужников из числа эшранцев зычным окликом на дараджатском. В общем, в этот вечерний час тут собрались представители всех народов и оконечностей континента Сонанде.

Впрочем, к большому счастью, никто из них не мог узнать Карину.

Рассевшись на низких подушках у столов, уставленных блюдами с густым бобовым рагу и дымящимися кусками баранины, зрители забрасывали исполнителя заказами – один похабнее другого – и нестройно подпевали каждой новой импровизации. Свойство Солнцестоя – сильно облегчать кошельки даже самых отчаянных скупердяев, и большинство посетителей «Танцующего Тюленя» уже опорожняли кто третью, а кто и четвертую чашу за вечер – притом что даже еще не наступил закат.

В какой-то момент музыкант поймал на себе взгляд Карины и ухмыльнулся. Принцесса склонила голову набок и посмотрела на него с выражением ангельской невинности, резко контрастировавшим с бесстыдством, засветившимся в глазах мужчины.

– Ну что, так и будешь торчать тут красавчик-красавчиком или споешь наконец что-нибудь сто?ящее? – с вызовом поинтересовалась она.

В ответ аудитория взорвалась новыми воплями и хохотом. Смуглые щеки исполнителя залила краска. Несмотря на свое весьма антисанитарное убранство, «Танцующий Тюлень» принадлежал к числу самых почитаемых и ценимых публикой «концертных площадок» во всем Зиране. Чести покорять здешнюю публику удостаивались только лучшие из лучших музыкантов.

Артист хрипло затянул напев о безнадежной любви одинокого бестелесного духа и бедной девушки-рабыни.

Карина слегка откинулась на подушках, внимательно разглядывая его. Первое впечатление ее не было обманчиво: он хорош. Талантлив. Лихо закручивал мелодию – как бы в такт изменчивому настроению зала – и придавал ей особый надрыв в кульминационный момент музыкального рассказа. Скорее всего, этот мо?лодец – из Сизигии Огня. Людям, рожденным под Огненным знаком, особенно удаются драматические эффекты.