Песнь призраков и руин

Стражница отвесила короткий поклон, а затем удалилась, плотно заперев двери и не обращая внимания на грязные проклятия, которыми осыпа?ла ее Карина.

Принцесса попыталась встать, но мир снова предательски ушел у нее из-под ног, и она, обхватив лицо руками, осела на пол. Головные спазмы вернулись с адской силой и заполнили ее уши глухим ревом. Гортань заполнил вкус желчи. Прошло, как ей показалось, несколько вечностей, прежде чем двери просторного зала, где она находилась, снова открылись. Карина с усилием приподнялась, чтобы снова обрушить весь свой гнев на Фарида, но сверху на нее смотрел не он, а Пустельга.

Несколько долгих мгновений мать и дочь молча пожирали глазами друг друга.

– Что это было? – спросила наконец правительница.

– Пойду извинюсь, – невнятно промычала Карина.

Ей вспомнилось страдальческое лицо Фарида, и новая волна стыда накрыла принцессу. Как же она могла ударить его в самое больное место?

– Не смей даже думать об этом. Ты только что поставила в неловкое положение меня и опозорила все наше семейство.

Мне стыдно за твое поведение.

Карине вновь подумалось: что же за метаморфоза приключилась с этой женщиной, что творится сейчас за этим непроницаемым царственным фасадом, куда делась мама, которую она потеряла в ту ночь, когда не стало Баба и Ханане? Ядовитая злость, наполнявшая ее давеча при стычке с Фаридом, вернулась с новой, обжигающей силой.

– Если так стыдно, отошли меня подальше.

Ах нет, подожди… это ведь невозможно. Мы же обе заперты тут навеки, на всю оставшуюся жизнь. И я вижу, как ты этим упиваешься. Так приятно воочию убеждаться каждый день, снова и снова, насколько ты лучше меня, само совершенство!

– Никакого совершенства я от тебя не прошу. Прошу только уважения и понимания тех обязанностей, какие накладывает султанское достоинство. Именно поэтому я доверила тебе сегодня тайну Преграды. Но ты опять показала, что не готова принять на себя мою ношу.

– Была бы готова, если бы ты обучала меня так же, как обучала Ханане. Я помню, как вы вечно уединялись, чтобы позаниматься делами в одиночестве. В секрете. А теперь, когда у тебя осталась только я, со мной ты так не поступаешь.

Морщины на лице Пустельги сгустились – как всегда при упоминании Баба или Ханане.

– С ней я… на нее я слишком давила. И вообще, ты – не она. Нельзя ожидать, что ты будешь в точности такой же, как она.