Псалом бурь и тишины

Он увидел собственное отражение в больших карих глазах мальчика, почувствовал, как застыли все его мускулы, когда вода сомкнулась над его худеньким телом.

– Все хорошо. Ничего с тобой не случится, я обещаю, – сказал он. Жрица стала читать последнюю на этой церемонии молитву.

– …Пусть вода объемлет, очистит и исцелит тебя, чтобы стал ты таким, каким пришел на этот свет.

На последнем слове молитвы тело Хассана содрогнулось, он забил руками и ногами, и Малик быстро вытащил его из воды и опустил на выложенный узорчатой плиткой пол.

В горле мальчика как будто клокотала вода, но сколько Малик ни стучал по его спине, изо рта его ничего не выливалось. Он корчился и кричал, а потом из его раскрытого рта раздался голос, который не мог принадлежать ему.

– Не может быть воскресения без обновления, улраджи, – этот голос доносился как бы с неизмеримой морской глубины, слова грохотали, словно все волны на свете встретились в одном месте. – Наша мать гневается. Где правило милосердие, туда придут саранча и чума.

Где была благость, пребудут там лишь бури и чудовища. Такова цена воскресения без обновления. Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен. Только тогда ее гнев будет утолен.

– Сусоно! – вскричала Жрица Воды, но Малик не в силах был оценить тот факт, что с ним говорит настоящее божество, – в это время Хассан умирал у него на руках. Магия поднялась к горлу, но никакая иллюзия не могла предотвратить того, что происходило перед ним. Глаза мальчика закатились, он снова и снова повторял слова божества:

– Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен.

Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен. Правитель воскрес, правитель должен быть обновлен.

Малик беспомощно сидел на полу с мальчиком на руках – сидел, пока тот не умер, захлебнувшись водой, которой не было в его легких.

6. Карина

Карина подумала, что вряд ли сможет выдержать еще хотя бы секунду этого торга.

Сто пятьдесят дайров за чьего-то дедушку. Три сотни за чью-то дочь. По четыреста пятьдесят за каждую из двух девочек, восемьсот, если взять сразу пару.

Воины быстро выводили невольников на показ, деловито объявляли цену потенциальным покупателям. Сделки заключались быстро и с азартом, как на скотном базаре. Карина молилась, чтобы кто-нибудь вмешался и остановил этот чудовищный торг, но, естественно, ее молитвы пропали втуне – остановить его могли лишь те, кто вместо этого его проводил.

Но отряд воинов не мог оставаться в Тиру вечно.