Псалом бурь и тишины

Он явно понимал, как извлечь пользу из этих новых сведений.

– Царь Без Лица существует с начала времен. Если кто-то в Сонанде и знает об Обряде Воскрешения, это он. Как ты думаешь, сможешь ли ты еще раз добраться до его воспоминаний?

Идир все это время молчал, но тут не стерпел:

«Лучше даже не пробуй, – предупредил он и подкрепил свои слова болевым спазмом, скрутившим Малика. – Это будет последним, что ты сделаешь».

– Но я думал, Совет не хочет, чтобы я использовал силы Царя Без Лица.

 – В конце концов, только сегодня утром Стражи вышибали из него дух ради того, чтобы убедиться, что он не сделает именно того, о чем его сейчас просил Фарид.

– Это было до нашествия саранчи на город и до того, как бог убил ребенка у тебя на руках. Обстоятельства меняются, Малик. Это, конечно, не идеальное решение, но, если у нас есть шанс получить сведения, которые помогут нам справиться с бедствиями, необходимо им воспользоваться.

Довод Фарида звучал разумно, но Малик по-прежнему колебался.

Наставник снова присел перед ним, так что их глаза оказались на одном уровне.

– Ты же знаешь, я бы не стал просить тебя об этом, если бы у нас были другие варианты. Я понимаю, это может оказаться вообще невозможно, но не забывай, чем мы рискуем. Если мы хотя бы не попытаемся, это будет преступлением.

Фарид прав. Малик не знал, можно ли проникнуть в воспоминания Царя Без Лица, не ослабив удерживающие его узы, но он должен хотя бы попробовать.

Рана от укуса, которую Малик нанес себе во время проверки его способности контролировать магию, снова заболела.

– Я попытаюсь, – кивнул он.

Фарид одарил его сияющей улыбкой.

– О, спасибо тебе большое. И не волнуйся, я все время буду рядом с тобой…

В дверь кабинета постучали, и она тут же распахнулась.

– Фарид, мне нужно с тобой поговорить, – требовательно сказала Ханане. Официальный наряд, который был на ней сегодня утром, сменили простое платье и наброшенная на плечи плотная шаль с оранжево-синим орнаментом.

Из-за ее прихода что-то в Фариде сразу поменялось. Даже по голосу он будто стал моложе, когда сказал:

– Я ведь просил тебя оставаться в твоих комнатах.

– Я не хочу оставаться в комнатах, я должна выйти в город! – воскликнула она. Малик прижался к стене, изо всех сил стараясь не смотреть на девушку, которой не должно было здесь быть. – Мой народ страдает, а я трусливо прячусь во дворце.