Псалом бурь и тишины

Ханане моргнула и нерешительно опустилась обратно в кресло. Казалось, она немного пришла в себя, но неотрывно смотрела на мальчика, как будто боялась, что он исчезнет, как только она отведет взгляд.

Фарид повернулся к Адевале. Заученная улыбка вернулась на его лицо.

– Адевале, я буду рад обсудить этот вопрос в более приватной обстановке…

– Я не видел моего брата со дня вознесения молитв в Храме Солнца и не имел от него никаких вестей, – сказал мальчик, и на лице Фарида промелькнуло раздражение. – Он никогда бы не покинул город, не известив нас.

Так где он? Я хочу его видеть сейчас же.

Придворные беспокойно зашевелились. Фарид прищурил глаза. Его губы медленно сложились в печальную улыбку.

– Я хотел дождаться окончания приема и обратиться к твоей семье лично, но если ты действительно хочешь видеть его прямо сейчас… – Он обратился к ближайшему Стражу: – Пожалуйста, принесите Адетунде.

Страж удалился и отсутствовал, казалось, очень долго. Он вернулся, неся в руках большой белый сверток. Малик стоял в тупом онемении.

Это же не может быть…

– Мы предполагаем, что после молитв в Храме Солнца Адетунде как-то узнал, что именно Карина стояла во главе заговора против покойной царицы, и решился на личное противостояние с ней, – тихо сказал Фарид. – И тогда она совершила вот это.

Страж снял покров с тела Тунде. Малик до конца своих дней будет помнить крик матери Тунде при виде зияющей окровавленной раны на том месте, где было его сердце.

Поле зрения Малика сжалось до булавочной головки.

Он был знаком со смертью. Он видел, как она годами нависает над человеком, медленно, неотвратимо разрушает его, пока он не становится ходячим трупом. Видел, как смерть забирает младенца прямо из рук матери и как маршем, в государственных цветах, проходит по деревне и бьет невинных людей.

Но Тунде был на другом полюсе от смерти. Он был теплый, полный жизни, правильный. Он не мог умереть, и уж точно не от руки девушки, которую любил, которая между ним и Маликом выбрала его.

И тем не менее это случилось – доказательство было прямо перед Маликом.

Крик затих – мать Тунде упала в обморок, и остальные члены семьи старались привести ее в чувство. Адевале упал на колени рядом с братом. Во рту Малика появилась желчная горечь. Кого-то из придворных стошнило. Принцесса Ханане застыла как изваяние. Ее рот был открыт, как будто она хотела что-то сказать, но не раздавалось ни звука.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».