Песнь огня

Когда тени начали удлиняться, заполняя комнату, как призраки, восстающие из пыли, я задал себе вопрос, должен ли я воспользоваться кинжалом, чтобы убить себя.

Немедленно прекрати эту чушь.

Прошу, Атрей. Мой сын.

Голос, говоривший на каллийском, которого я не знал тогда, но знаю теперь: Отведите мальчика в коридор и перережьте ему глотку.

Воспоминания сомкнулись над моей головой, как вздымающиеся волны, и я оказался под ними, в темноте.

Когда дверь снова распахнулась и до меня донесся голос, я обнаружил, что стою на коленях посреди ковра, на котором когда-то лежали тела моих близких, и смотрю на силуэт фигуры со связанными руками, которую втолкнули в комнату вместе со мной.

Свет, проникающий в приоткрытую форточку окна высоко над нами, освещал длинное лицо, уже опухшее от синяков, но взгляд этого человека пронзал той же сталью, что и прежде.

– Здравствуй, Ли, – сказал Атрей Атанатос.

Я с трудом поднялся, сжимая кинжал в дрожащей руке.

Губы Атрея скривились в улыбке.

Кровь струйками стекала по его лбу. Его руки были связаны за спиной, и он не мог вытереть лицо.

– Полагаю, это вполне уместно, – сказал он.

Меня трясло. Клацая зубами, я выдавил из себя:

– Что уместно?

– Эта комната. Этот кинжал. Ты.

Он выглядел абсолютно невозмутимо, и казалось, будто он совершенно не удивлен, поэтому, если бы не связанные руки и я, стоявший напротив с кинжалом в руке, я мог бы принять это за урок.

Он считал, что я его убью.

Иксион, Эдмунд и Атрей считали, что, если меня посадить в комнату с человеком, ответственным за гибель моей семьи, и дать мне кинжал, я сам совершу казнь.

Кровь на моих руках как отказ от одного режима и крещение на верность другому.

А если я не хотел этого крещения?

У меня уже был шанс убить Атреуса. Я отказался. Я могу отказаться снова. Даже если призраки в этой комнате шептали, что хотят этого.

Дрожащей рукой я положил кинжал на карточный стол.

Атрей выглядит так, будто это развеселило его больше всего.

– Ли, – сказал он, – мое время вышло. Пощадишь ты меня или нет, я уже мертвец. У тебя же есть шанс выйти из этой комнаты с развязанными руками.

– Они могли бы судить тебя.

Атрей тихо усмехнулся:

– Суд с единственно возможным приговором. Поэтому я предпочел бы именно это падениям с высоты и резким ударам о землю или другим фантастическим вариантам, которые твой кузен мог бы продемонстрировать на арене.