Песнь огня

Они не могут представить, что эти слова, легкие, словно перышко, дают вам силы выдержать самую жестокую боль. Они не могут представить, что идеи могут быть мощнее драконьего огня.

– Но ты, Ли, знаешь этот секрет.

– Ты будешь держать в руке зажженную свечу. Пламя развевается на ветру. Тебе придется защищать его. На какое-то время, возможно, тебе придется спрятать его. А потом решить, как его использовать. Возможно, ты решишь устроить пожар и строить светлое будущее на пепелище? Возможно, зажжешь фонарь и полезешь вверх, надеясь, что твоего света будет достаточно для тех, кто внизу? Или решишь осветить путь для кого-то другого?

Я подумал о «Революционном манифесте» Атрея, о его первом наброске, написанном, когда он был не намного старше меня.

– Ты решил устроить пожар.

Атрей медленно кивнул.

– Власть всегда была моим соблазном и моей слабостью. Как и для тебя.

Я мог бы попытаться отрицать это, но в этой комнате, где свидетелями были лишь призраки, я не осмелился. Мне становится легче оттого, что я могу сказать:

– Теперь у меня нет надежды на власть.

Даже если они отпустят меня после того, как я тебя убью. Я буду скован Реставрацией, в лучшем случае стану марионеткой в их руках. В худшем – погибну по приказу Иксиона, чтобы отомстить за Джулию.

Атрей произнес:

– Думаю, ты столкнешься с величайшим искушением властью, которое когда-либо знал.

Я ощутил холод, который не был похож на зимнюю стужу.

Услышав стук в дверь, я вскочил.

Я почти забыл, что последует дальше.

– Думаю, это сигнал тебе, – сказал Атреус, и на этот раз я разглядел его улыбку в угасающем вечернем свете. От нее веет особенной иронией, которая всегда отличала его. – Если не возражаешь, я хотел бы послушать вечерних чаек. Всегда считал, что город прекраснее всего в сумерках.

Я раздвинул шторы и распахнул затянутое паутиной окно. Комнату, которая когда-то была гостиной моей семьи, заполнил гомон морских птиц.

Затем я взял отцовский кинжал и приблизился к Первому Защитнику.

– Ли?

Имя, которым он помазал меня в Крепости, после того, как я убил свою сестру и отрекся от имени, данного мне семьей. Подтверждая мою клятву Стражника служить Революции, потому что я верил, возможно, наивно, искренне, в идеал будущего, которое обещал этот человек.

– Да?

– Ты был моей самой большой ошибкой.

Все поплыло у меня перед глазами. Я крепче стиснул кинжал. Я хватаюсь за нож. А затем резко взмахнул им.