Ярость огня

Думаю, Иксион просто старается доказать свою правоту…

Я опустил забинтованную руку и размял пальцы.

– Когда? – спросил я.

Дело почесал затылок, не глядя на меня.

– Пока еще не решено. Я не отдал ключ от Спаркера и все такое…

Я провел пальцем по тыльной стороне запястья. За долгие годы рубцы от ожогов сгладились, но смутные воспоминания о самых первых шрамах остались. Полукруг, оставленный клыками Нитера, когда он укусил меня по приказу Иксиона. Нам тогда было всего по двенадцать, и я превзошел его в воздухе.

Окажется ли он столь же изобретателен семь лет спустя?

– Сегодня вечером я стану прислуживать ему на пиру. Будет лучше, если мы не станем тянуть.

Мне всегда казалось, что я брал время взаймы, прислуживая Дело. Так оно и было на самом деле.

И все же мы по-прежнему сидели рядом, пока наши колени соприкасались друг с другом.

– Мне жаль, – снова сказал Дело.

– Вам стоит бросить ему вызов, – произнес я против своей воли. – Сразиться за звание Первого Наездника.

Дело расхохотался.

– Грифф, – отозвался он. – Мы оба знаем, что это невозможно.

Дело впадал в ступор, когда дело касалось Иксиона. Так всегда происходило.

Иксион был бесподобен. Единственной, кто сумел победить его, стала Джулия.

Джулия и я.

По крайней мере, до того как на Спаркера надели намордник. Внезапно в голове у меня появилась непрошеная мысль: «У Антигоны сюр Аэла не было намордника».

Но подобные размышления были опасны, и я отогнал непрошеные мысли о Первой Наезднице Каллиполиса.

* * *

Лишь один наездник смирения пытался протестовать. Или так нам, по крайней мере, рассказывали. Оруженосца Роксаны Полуаврелианки, Мабалену, признали виновной в призывах к мятежу шесть лет назад. Норчианцев из Нового Питоса согнали посмотреть на расправу над ней на Кургане Завоевателя. Дракону Мабалены перерезали горло, и пока Лена корчилась в агонии от боли, скорбя о потере, всю ее семью, одного за другим, подняли на спинах драконов в воздух над площадью и сбросили вниз.

Даже годы спустя я помнил эти звуки. Глухой влажный удар человеческого тела о безжалостные камни и мгновенно смолкавшие вопли. Мольбы Мабалены, сначала на драконьем языке, потом на норише, которые становились все более бессвязными. Каменное лицо Роксаны, наблюдающей за расправой. Стоящий рядом Радамантус, чья рука лежала на ее плече. А расправу чинил сам Роуд.

Мабалену сбросили последней, но с небольшой высоты, чтобы она смогла выжить.