Ярость огня

Когда я опустился на колени, чтобы расшнуровать ботинки Иксиона, прежние навыки вернулись ко мне, подобно действиям, сохраняемым мышечной памятью. Я помог Иксиону раздеться и облачиться в пижаму, стараясь сосредоточить взгляд на чем-то другом в этой комнате, кроме объекта своей ненависти. Я уставился на его заваленный бумагами стол, который стоял рядом с высоким книжным стеллажом.

«Так стыдно, что ты не умеешь читать», – однажды заметила Джулия.

«Ты могла бы научить меня».

В ее ответе прозвучала тогда лукавая насмешка:

«Но тогда ты бы знал, о чем я пишу».

Боль пронзила мою ладонь. Я опустил глаза.

Иксион схватил меня за руку. Он снова принялся теребить повязку, разглядывая ее. Затем он посмотрел мне в лицо, чтобы увидеть мою реакцию. Я чувствовал запах вина, исходящий от него, и в слабо освещенной свечами комнате смутно различал цепочку с ключом от моего дракона поверх его пижамной рубашки. Совсем близко.

Дрожащими от хмеля пальцами Иксион сорвал с меня повязку Дело и отбросил на пол.

А затем, не переставая скалиться, впился пальцами в порез, приоткрывая края раны.

– Так-то лучше, – сказал он. – Спокойной ночи.

5

Дочь Саутсайда

ЭННИ

На первом заседании Военного Совета, на котором я присутствовала вместе с генералом Холмсом и Первым Защитником, мы обсуждали воздушное нападение на Новый Питос, планируя его на позднюю осень. Это должно было случиться прежде, чем холод начнет замораживать драконье пламя, но после того, как большинство драконов нашего флота вспыхнут.

Новый Питос был хорошо укреплен, но его нельзя назвать несокрушимым. Холмс считал, что ответный удар уже давно последовал бы.

Я слушала его, думая одновременно о том, что впервые с момента дуэли Ли оказалась в компании Атрея Атанатоса. Он сидел во главе длинного стола, а я находилась на другом его конце. Атрей ни разу не взглянул на меня с начала заседания.

Он больше слушал, чем говорил, и вопросы на рассмотрение выносил Холмс. Привычный серый китель Первого Защитника, ярко контрастирующий с военным обмундированием остальных, заставил бы менее представительного человека померкнуть на заднем плане. И я чувствовала каждое его движение, словно заяц, чующий присутствие ястреба над головой.

Человек вроде Атрея никогда не смирится с препятствиями у себя на пути.