Ярость огня

Как и стражники, Атрей занимал покои слуг прежнего режима, а его резиденция по-прежнему располагалась в небольшом, отличающемся простым убранством здании, примыкающем к Внутреннему Дворцу – в Каретном доме, названном так потому, что раньше это помещение предназначалось для обслуживания экипажей. Атрей содержал ограниченный штат прислуги, обстановка в дому была крайне скудна, а вестибюль, где меня попросила подождать, имел размеры чуть большие, чем мой кабинет в Обители, где единственное украшение – это гобелен времен бассилеанской войны.

Голиафаны, материковая порода драконов, превосходящая по размерам драконов с островных государств Медейского архипелага, на фоне выцветшего вышитого неба сражающиеся с грозовиками и уклоняющиеся от дамианских гарпунеров. Бассилеанские войны распространились по всему морю и прилегающим к нему государствам.

– Антигона? Простите, что заставил ждать. Проходите.

Атрей лично поприветствовал меня в своей гостиной. Они с Мирандой сидели за небольшим чайным столиком.

Миранда ободряюще улыбнулась мне, и я присела на один из обитых мягкой тканью стульев с прямой спинкой.

Нам никто не прислуживал, а потому Атрей собственноручно налил мне чай.

– Итак, – начал он, когда я взяла чашку. – Песнь 24.

И я мгновенно поняла, что он хочет поговорить об «Аврелианском цикле». И моем самовольном путешествии, чтобы вернуть тело Джулии.

Однако в его голосе не слышалось недовольства. Его экземпляр поэмы, знакомый мне по тем временам, когда он проводил занятия у Четвертого Ордена в прошлом семестре, лежал на столе между нами.

На обложке книги виднелась стандартная печать Министерства, которой были отмечены все запрещенные материалы. Атрей лично одобрил запрет «Аврелианского цикла» ради сохранения политической стабильности. Однако это не отменило того факта, что он обожал эту поэму и знал ее наизусть.

– И это сработало?

Я кивнула:

– Я процитировала строки о безопасном проходе. Новопитианцы… поняли. И обеспечили наше возвращение домой.

На лице Атрея появилась загадочная улыбка, словно он о чем-то вспомнил.

– Отлично.

И меня снова охватило странное и совсем ненужное тепло, как во время совещания Военного Совета: удовольствие от его одобрения.

«Этот человек пытался убить твоего друга. Дважды».

– Как лидер нашего народа, – заговорил Атрей, – я часто раздумываю о том, как важно распознать в человеке талант. Как важно выносить непредвзятые суждения.