Любовный эксперимент

– Знаешь, – начала Клара, – если у тебя есть вопросы об иудаизме, то, думаю, есть человек, которому ты можешь их задать.

– Нет! – отчеканила Наоми.

– Уверена, ребе Коэн будет рад…

– Я не хочу, чтобы Итан знал об этом. Это, – она указала на стереосистему, – ничего не значит. У него может сложиться ложное впечатление. Еще подумает, что я делаю это, только чтобы впечатлить его или как-то влиться в общину.

– Ну, знаешь ли, это ведь не преступление, – произнесла Клара мягко.

– Я не пытаюсь никого впечатлить и определенно не рвусь стать членом группы, в которой меня не жалуют.

Ее жизнь, ее индивидуальность строились на этом принципе. И она не могла пренебречь им сейчас.

Клара выключила аудиокнигу.

– Это нормально – желать быть частью чего-то. В этом мире много разных мест и различных людей, которые заставляют тебя стремиться к этому.

– Ты не понимаешь.

Где бы Наоми ни оказалась, ей всегда приходилось что-то доказывать. Каждое учебное заведение, в котором ей хотелось работать, требовало, чтобы она плясала под их дудку.

Каждый репортер, который брал у нее интервью, хотел, чтобы Наоми отвечала его стереотипам.

Клара потянулась и сжала руку Наоми.

– Да, но я хочу понять.

– Моя мама из квакеров[12 - Члены христианской религиозной секты (в Англии, США), отвергающей церковные обряды.], – сказала Наоми, с трудом веря, что ввязывается во все это.

– О.

– Не знаю, как много ты знаешь об иудаизме…

– Немного, если честно, – отозвалась Клара.

– По законам реформистского иудаизма ребенок межрелигиозной пары считается евреем, если один из родителей – еврей.

Поскольку мой отец – еврей, то и растили меня согласно еврейским традициям, так что реформистский иудаизм позволяет называть меня еврейкой.

– Конечно, позволяет.

– Вот именно. Я получила еврейское образование, у меня были бат-мицва и все, что к этому прилагается. Конечно, не было такого, чтобы я появилась в синагоге и кто-то спросил меня: «О, а твоя мать – еврейка?». Тем не менее я всегда чувствовала себя изгоем.

Клара понимающе кивнула.

– А сейчас ты чувствуешь себя изгоем уже в другом отношении.

– Да. – Этот ответ тянул на «приуменьшение года». – Я выросла, стесненная уставом своей веры, понимая, что в глазах многих евреев не являюсь частью их общины. А если учесть, что эта самая община постоянно отрицает понятие бисексуальности…

Сколько раз ей говорили: «Определись уже!» или «Перестань находить отговорки, ты – просто шлюха!..