Легенда о скифах

 – В такие доспехи облачались и цари, и принцы, и принцессы, таким образом они сливались с телохранителями, опасаясь подосланных убийц, так говорил мой отец», – продолжал вспоминать мальчик.

Не успел он добраться до самых занимательных сюжетов, подбрасываемых памятью, как открылись врата, и оттуда показалась дюжина воинов и сам царь в тех же золотых доспехах. Десятки собак породы тазы[21 - Охотничья борзая, короткошерстная.] кружили вокруг хозяина и виляли хвостом, выказывая свою учтивость к его знатной персоне.

«А! на охоту», – догадался юноша. Воин натянул поводья и на мгновенья остановился возле него.

–Ты похож на моего друга, как зовут тебя? – спросил он, облаченный в золотые доспехи и выглядевший как «батыр».

Удивленно посмотрев на воина, юноша с гордостью ответил:

– Сыпатай, сын Анаркая!

– Приходи завтра в полдень к говорящим скалам, – сказал воин, сразу сообразив, с кем имеет дело.

Колоксай не мог оставить царя и поспешил, но он признал в мальчишке сына своего друга, который действительно был очень похож на Анаркая.

Подняв на дыбы игривого скакуна, воин исчез в клубе пыли.

Поперхнувшись от пыли, поднятой копытами резвого коня, Сыпатай прокашлялся и продолжил вспоминать прошлое, когда он не был еще сиротой. Так он добрёл до своей кочёвки и решил задать долгожданный вопрос матери, который обычно предназначается отцу:

– Анам[22 - Мать.

], если предки царя и мои исходили от одного адама[23 - Человек.], могу ли я изменить судьбу свою или мне суждено навсегда остаться пастухом?

Мать задумалась и сказала:

– Судьба складывается у людей по-разному, если бы твой отец был жив, он ответил бы на твой вопрос. А я могу только благословить твое решение, которое ты примешь сам, как настоящий мужчина.

– Но я не могу спросить у своего баба[24 - Отец.], даже пойти на его могилу, поклониться ему, и ата[25 - Дед.

] исчез, и нет вестей от него, – всхлипывая, ответил Сыпатай.

У матери выступили слезы, она не могла их сдерживать, они текли по изборожденному судьбой лицу. Вытирая покрытые шрамами щеки, она смотрела на сына.

Глаза матери Сыпатая напоминали о былой ее красоте. По обычаю, народа вдовы царапали и сдирали кожу с лица в день траура, отдавая почести погибшему в сражении мужу.