Всего лишь одна история

Все-таки, он был потомственным англичанином, а значит помнил про учтивость, даже если его изволят грабить.

– И тебе не хворать. Ну-ка, подвинься, Отец, я с трудом сюда добрался.

Мужчина грузно вывалился на площадку подле лестницы и, оправив жилетку, воззрился на Марселя. Тот ждал. Потом неловко заметил:

– Бабочка.

– Что – бабочка?

– Вы ее зажали.

– А. Да.

Мужчина поднял голову и бабочка, намертво вбитая иглой в горло, затрепетала. Марсель сглотнул.

– Вот что. Я немного не ожидал, что тут кто-то изволит шляться вообще.

Позвольте спросить – а что вы здесь делаете?

– Служу, мистер…

– Сезам.

– Мистер Сезам. Я смотритель маяка, уже много лет.

– Вот как.

Сезам почесал макушку.

– И тебе за это платят?

– Нет, конечно. По вечерам я чищу рыбу и мою посуду в небольшой лавке у дома.

– Дети есть?

– Да, мистер Сезам. Двое. Два мальчика.

– Эх. У меня тоже есть дочка.

Замешкавшись на секунду, Сезам уселся на место Марселя и шумно отхлебнул чаю.

Отплевавшись, он спросил про жену, потом про быт Марселя. Пошутил разок про усы.

Наконец, смотритель не выдержал:

– Да, это все очень занятно, но Вы так и не сказали, что Вам нужно и почему

у Вас игла торчит из шеи.

– Разве? Вот незадача, разрази меня трупная оса. Мой дорогой Марсель, – Сезам с трудом поднялся и поправил сползающие штаны. – Ты пойми, я лично не хотел приходить. Мне как-то не вперлось лезть на непонятную башню самому, но мой помощник оказался слабаком и свалился где-то на третьем этаже с лестницы, вопя что-то про страх высоты.

Забавно, правда? Наверное, у него голова так съехала после того, как он с Ковчега об Экиа-Нова ударился.

– Но ведь это было сто двадцать пять лет назад…

– Собственно, – Сезам обнял Марселя за плечи. – Пришлось ползти сюда самому, пока этот идиот не заблевал мне всю жилетку. А залез я сюда ради вот этого. Ради хренового фонаря. А знаешь почему, Маркиз?

– Марсель.

– Да, вероятно, ты прав. Потому, что внутри этого фонарика – кристалл.

И очень хороший кристалл. Редкой хорошести. Эта мразь светит уже… сколько ты сказал? Сто двадцать пять лет? И до сих пор с ним все нормально. Поэтому я пришел забрать эту лампочку к себе домой.

– Вы не можете! Этот фонарь – душа маяка. Он должен остаться здесь, это его дом.

– Эй, ты. Полегче. Это всего лишь стекляшка.

– Нет, мистер Сезам. Я уверен, что этот фонарь – живой!

– Ох, да что за чушь ты несешь.