Реальное и призрачное. Искусство управлять судьбой

Не бойся испытать полностью горечь утраты, и для тебя откроется новая страница жизни.

Эти сказанные мною слова разбили стальные оковы горя, сжимавшие сердце Максима. Он рыдал, уткнувшись головой в теплый ствол дерева, под кроной которого мы стояли. Повинуясь неслышному зову, я посмотрел вверх – там, среди буйства свежей листвы мелькнуло милое юное женское лицо, обрамленное копной пышных волос. Я успел заметить прощальную улыбку, светившуюся в прозрачных зеленых глазах. Но Максим не видел ничего, словно ослепнув от слез.

Это были исцеляющие слезы – необходимое выражение скорби, возвращающее человека к реальности.

Острое горе нуждается в слезах. Если человек отвергает факт утраты и мысленно пытается удерживать умершего среди живых, ищет призрачной встречи с ним, отгородившись от других людей прозрачной, но непробиваемой стеной, горе разрушает личность, бесповоротно губит здоровье. Необходимо признать существование границы, разделяющей мир мертвых и мир живых, и накрепко закрыть ворота смерти.

Только слезы скорби свидетельствуют о подлинности такого признания. Стремясь воскресить невозвратно ушедших, мы рискуем превратить всю нашу планету в аномальную зону, где прошлое, подобно топкому болоту, поглощает реальность и лишает нас будущего.

в Гегоиновом монястыге

Вскоре настал день нашей с Матилалом поездки в Героиновый монастырь – буддийский центр лечения и реабилитации наркоманов. Находится этот монастырь недалеко от Бангкока, и поэтому мы планировали совместить поездку с проводами Максима, решившегося покинуть Таиланд и возвратиться к своей обычной жизни на Родине.

Теперь я был за него спокоен – эмоциональный кризис миновал, и молодой человек уже не нуждался в целительской помощи.

В Бангкоке мы задерживаться не намеревались и прямо из аэропорта направились к основной цели нашего путешествия – в обитель бхаданты Бхаттха-чана, как звали настоятеля Героинового монастыря. Титул «бхаданта», сопровождающий его имя, указывал, что Бхаттхачан официально причислен к сонму выдающихся знатоков буддийской канонической традиции и достиг состояния святости.

Русское слово «досточтимый» лучше всего передает буквальное значение этого титула, служащего также принятой формой обращения к буддийскому монаху столь высокого уровня. Личность Бхаттхачана живейшим образом интересовала меня.

Я попросил Матилала рассказать, как этот достойный господин сделался монахом, и сообщенная им информация оказалась весьма необычной.