Гонка героев

 – успокоившись, произнёс Милен и продолжил рассказ о подвиге, которым и сам гордился. – Со второго яруса кровати было прекрасно видно все перемещения дворовых охранников, кроме того, пока ты спал своим сладким сном и, посапывая, портил воздух, я перетёр куском бечёвки прут решётки. Предупреждать тебя заранее было слишком опасно, да и к тому же я не до конца был уверен, можно ли было тебе доверять. Когда тебя увели на суд, я смог перебраться на крышу, оттуда в комнату ожидания конвоя. Ну а дальше просто не повезло одному парню, что пошёл справить малую нужду.

Он так и не узнал, что прилетело ему в голову…

– Хм, видимо, я недооценил тебя, – хмыкнул Артур, – но тебя бы и так отпустили, кража – не такой страшный проступок как побег, зачем ты пошёл на всё это?

– Они никогда меня не отпустят, – горестно сознался Милен.

– Почему?

– Им известно, что я знаю, где находится сопротивление, и они сделают всё, чтобы я выдал эту информацию, а потом заставят вздёрнуться прямо в камере.

– Сопротивление? – удивился Артур, – это всё чушь, какое ещё на хрен сопротивление?

– Это не чушь, – обиженно хмыкнул Милен, – тысячи людей объединены лишь одной целью – перевернуть устои насквозь прогнившего общества и вернуть надежду простым людям.

– Ты говоришь о революции?

– Я говорю о справедливости.

– Только не в этой стране, чёрт, – Артур запнулся о какую-то железку и чуть было не грохнулся в растекающуюся на полу жижу.

– Постой, ты слышишь? – Милен мгновенно остановился, прислушиваясь к далёкому гулу.

– Что это? – замерев и тоже прислушавшись, спросил Артур.

– Да это же звук поезда…

– Поезда?

– Ну, метро, ёлки-палки, – радостно заявил Милен, – кажется, у нас появился шанс.

Пройдя ещё по меньшей мере около пятисот метров, они вновь оказались возле двери. Лучи тусклых ламп казались ярче тысячи солнц, больно ударив в привыкшие к тьме глаза. Металлическая перегородка не была закрыта, а лишь оказалась завалена кучей старого и никому ненужного хлама, горы которого стали привычной картиной всего метрополитена.

Навалившись всем телом, вдвоём им удалось отодвинуть часть мусора и выбраться из тоннеля. Перед глазами оказалась унылая картина полузаброшенной станции. Повсюду были всё те же обветшалые своды, некогда расписанные яркими и наверняка красивыми рисунками, от которых остались лишь измазанные грязью и красками блеклые напоминания. Ютясь как можно ближе друг к другу, на перроне лежало множество бездомных.