Я чудовище

Что станет с ним, если он остановится хотя бы на день, минуту или даже мгновение? Какие ужасные чувства и душераздирающие воспоминания вырвутся из чертогов сознания?

– Нет, я не остановлюсь. Никогда не остановлюсь, – повторял сам себе Михаил Иванович. – Пока в силах крутить руль, я буду это делать, а потом сразу в ящик…

Впереди замаячили огни заправочной станции и вывеска придорожного кафе. Красочные фотографии сочных блюд так и манили уставших и голодных дальнобойщиков. Как и полагалось, забегаловка работала в круглосуточном режиме.

Мест на стоянке было предостаточно. Остановив грузовик почти у входа, Михаил Иванович направился внутрь заведения.

В нос почти сразу ударил сладковатый запах блинов и немного подгоревших на сковороде свиных котлет. Помимо этого, в воздухе витал едва уловимый аромат хлорки, доносимый из приоткрытого туалета. За кассой сидела пышная, если не сказать толстая, женщина. На её обрюзглом лице виднелся внушительный слой дешёвой косметики, а потухшие глаза совершенно не выражали эмоций.

На трель входного звоночка женщина не обратила ни малейшего внимания.

Аппетит как рукой сняло, когда Михаил Иванович увидел здоровенную муху с ядовито-зелёным брюшком. Насекомое с удовольствием уплетало жареный кусок мяса, опрометчиво брошенный на самый верх прилавка.

– Вот тебе и ночное гостеприимство, – пробубнил он, и уже хотел было выйти на улицу, как на глаза попалась очень молоденькая официантка.

Хрупкая девочка неслась через весь зал, держа в руках громоздкий круглый поднос, на котором стояли шесть дымящихся блюд.

Синий фартук почти полностью скрывал ещё не сформировавшееся женское тело и осиную талию. Большие голубые глаза горели словно звёздочки, а аккуратный точёный носик подчёркивал природную красоту. Вьющиеся белые волосы, перехваченные забавной заколкой в виде собачки в точности напоминали…

– Нет! – громко заявил Михаил Иванович. – Это не она, нет!

Девушка оглянулась и даже замедлила шаг, глядя на входную дверь, возле которой в нерешительности топтался водитель.

В этом взгляде читалось недоумение и беззаботная лёгкость, присущая только детям её возраста. А то, что она являлась ребёнком, с высоты прожитых лет самого Михаил Ивановича, сомнений не было.

Именно сейчас он увидел в ней свою любимую Аллочку. Ту самую девочку, которой они с Мариной когда-то подарили жизнь. Мокрыми дорожками по щекам заструились слёзы.