Сотворение Волжской России. 4 книги

Зенин достал из пиджака удостоверение, раскрыл его, показал парню и, пока тот читал, пояснил:

– Ивана здесь нет, он в соседнем доме, так что езжайте, я сейчас за ним схожу.

– Ясно, тогда распишитесь вот тут, – парень протянул ему листок бумаги с десятком, фамилий, – и напишите: «Полковник Зенин», да и пусть возьмёт с собой еды на сутки.

– Закрыв за парнем дверь, Зенин посмотрел на присмиревших женщин:

– А где сват?

– А спит, – сваха махнула рукой, – вчера надрался, теперь пушкой не разбудишь.

– Что случилось? – тревожно спросила жена, – Война?

– А бес его знает! Но вроде не война. Сколько времени? Радио у нас есть?

Только теперь все обратили внимание, что за окном уже здорово рассвело.

– Пошли на кухню, – скомандовала сваха.

На кухне она включила радиоточку – только шипение. Зенин включил радиоприемник на магнитоле, прогнал его по ФM – не было даже шипения, переключил на СВ – тот же эффект. Прогнал автоматически обратно и вдруг ш-ш-ш в одном месте. Глянул на настенные часы:

– Странно, уже восемь минут седьмого…

И вдруг шум прекратился и раздался тревожный женский голос:

– Внимание, внимание, передаем «Обращение Городского Совета обороны к гражданам Волжской России», то есть, к нам с вами, жители города Волжского.

Все трое, застыв, выслушали «Обращение». После обращения выступила диктор с информацией о совещании руководителей предприятий, о речи половца, о всеобщей мобилизации жителей города на выживание. Снова стали передавать «Обращение».

Зенин молча прошёл в комнату, достал бритвенный прибор и, проходя в ванную, бросил свахе:

– Даниловна, звони сыну, скажи, что его призвали по мобилизации, пусть собирается, я за ним сейчас зайду.

– Господи, что за напасть на нашу голову, – глаза двинувшейся к телефону Даниловны были влажными от готовых прорваться слез.

Через двадцать минут, выбритый, одетый в свой новенький, неделю назад полученный из ателье мундир, Зенин сидел на кухне и завтракал – пил чай с бутербродом.

Запасливая сваха доставала из холодильника снедь, а жена складывала её в целлофановые пакеты и помещала их в старенький большой портфель, в котором Борис Васильевич привез вместе с бритвенными и туалетными принадлежностями и свой гражданский костюм для свадьбы. Кое-как поднятый свахой, но не до конца проснувшийся Козин-старший, быстро приходил в себя, посасывая напротив Зенина «Сталинградское» пиво из горла и слушая «Обращение».