Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

И с коня…

Разгоряченному сознанию все происходящее казалось каким-то замедленным, неправдоподобным и неестественным. Гнедок, рухнувший на подломившиеся ноги, перевалился через голову. Тимофей кубарем покатился с седла. На миг в поле зрения попала вывернутая назад конская морда, оплетенная ремешками узды. Оскаленная, в клочьях пены пасть с закушенными удилами между крупных желтых зубов. Глаз, едва вмещавший в себе ужас, боль и безумие, рвущиеся наружу. Поджатые уши. Разметавшаяся грива.

Потом конь остался где-то позади, а Тимофей все катился, катился… В бешеном калейдоскопе мелькали каменная кладка, земляной пол, горящие факелы.

Сзади упала лошадь Бельгутая. Тимофей, распластавшийся, наконец, на твердой земле, видел, как рухнули со степной кобылки ханский посол и бесермен-полонянин. Бельгутай практически сразу вскочил на ноги, вырвал из ножен саблю, чудом удержавшуюся на поясе. Замер, занеся изогнутый клинок над головой. На полу слабо зашевелился пленник – то ли приходя в себя, то ли пытаясь освободиться от пут.

Мохнатая татарская лошадка поднималась, ошалело тряся головой. А вот гнедок Тимофея встать уже не сможет. Ободранные бока, мелко подрагивающие переломанные ноги, неестественно вывернутая шея… Верный конь умирал. В темном влажном зрачке отражалось пламя сбитого факела. Еще несколько факелов горели на стенах. Правда, странно как-то горели: ярко, с треском, но без дыма и чада.

В стене сзади зияла дыра с рваными краями. Словно и не каменная кладка это, а мягкий войлок, пробитый гигантской рогатиной.

Чуть в стороне (а иначе попросту смели бы и затоптали), в небольшой темной нише стояла согбенная фигура в распахнутом темно-синем кафтане. Поверх кафтана – алый плащ-корзно с крупной золотой застежкой на правом плече. На голове – отороченная соболем шапка. На ногах – зеленые сафьяновые сапоги. Человек у пробитой стены широко раскинул руки, будто ловил кого-то.

Или удерживал.

– Кто это, Тумфи?! – негромко и настороженно спросил Бельгутай.

Тимофей ответил не сразу.

Неужели…

У Тимофея аж дух перехватило. А ведь точно он! Горбатый князь-волхв! Угрим Ищерский!

Да, человек у стены был не просто пригнут к земле. Он был переломлен и перекошен выступающим наростом, которого не скрыть ни княжеским кафтаном, ни воинским доспехом. Именно по горбу, еще не видя лица, Тимофей и узнал князя.