Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

– Тумфи? – не унимался Бельгутай, – Кто этот шаман?

– Это князь, – пересохшими губами ответил Тимофей. – Мой князь.

– Угорим-коназ? – изумленно прошептал степняк. – Но что он здесь делает, Тумфи? И где мы вообще?

– Не знаю, – шепнул Тимофей.

И это чистая правда. Подземная зала, в которую они перенеслись неведомым образом, была ему незнакома.

Тимофей огляделся. Очень, кстати, странная зала. Достаточно просторная, но все же, как выяснилось, малопригодная для скачек, она, судя по древности кладки, была возведена в незапамятные времена.

А вот кем, зачем и где? Тимофей покосился на князя. Только он мог знать ответы. Но Угриму, похоже, сейчас было не до разговоров.

Горбун с усилием сдвигал раскинутые руки. И, словно повинуясь ему (а скорее всего, без всяких «словно», а именно повинуясь), дыра в стене сужалась и затягивалась буквально на глазах. Как рана, окропленная поочередно мертвой и живой водицей.

Там, где только что полыхал свет, проступали тесаные каменные глыбы – грязно-серые, шершавые, массивные, намертво сцепленные друг с другом уже не столько крепящим раствором, сколько временем и собственным весом.

Срастающиеся плиты постепенно душили и вбирали, втягивали в себя голубовато-белый разрыв.

Прошло еще несколько мгновений. Князь-горбун уже держал руки не раскинутыми в стороны, а прямо перед собой. И неумолимо сводил их все ближе и ближе. Так, наверное, хлопают в ладоши, находясь в густом киселе.

От сияющей бреши в стене, через которую проскочили два всадника, теперь оставалась небольшая щель, напоминавшая узкую, неестественно длинную бойницу.

Но едва княжеские длани коснулись одна другой, как слепящий свет погас. Щель исчезла. Порванная ткань пространства стянулась, не оставив следа.

Сплошная кладка, незыблемая и неподатливая, как скальная порода, сомкнулась окончательно. Проход в никуда закрылся. Или выход из ниоткуда.

Князь вытер пот со лба. Бросил через плечо:

– Ну, здравствуй, что ли, Тимофей.

И лишь потом повернулся.

– Здрав буди, княже, – Тимофей едва расслышал собственный голос. Слова с великим трудом протискивались сквозь пересохшие губы.

Глава 7

Тихонько шипели и потрескивали диковинные бездымные факелы. Плясали по стенам тени и огненные блики. Нерешительно переминался с ноги на ногу Бельгутай с обнаженной саблей в руке. Настороженно косилась на горбатого князя степная лошадка. Затих, испустив последний вздох, верный гнедок Тимофея.