Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

Пленник, пришедший в себя, – и тот оставил тщетные потуги освободиться. А Тимофей все беззвучно открывал и закрывал рот, не зная, что еще сказать.

Угрим вышел из ниши. Невысокий от природы и выглядевший еще более низким из-за горба, переломившего хребет, он едва доставал макушкой до груди Тимофея. Но слабым или немощным князь-волхв не казался: наоборот, от его кряжистой сутулой фигуры веяло особой колдовской мощью – исконной, древней, твердой и несокрушимой, как кремень.

Факелы осветили худощавое лицо Угрима – непривлекательное для юных дев, но внушающее уважение и почтение мужам, знающим жизнь и людей.

Нос со столь же явственной горбинкой, как нарост на спине. Умные, чуть насмешливые глаза. Черные зрачки – будто капельки смоли в молоке белков. Густая борода. Из-под собольей шапки выбивались длинные седеющие волосы. Уж который год седеющие, но не седые. Истинный возраст князя трудно было определить. Прочесть его мысли было невозможно.

Цепкий взгляд горбуна ощупал Тимофея с ног до головы.

– Рад тебя видеть, – произнес Угрим.

Сказано это было таким тоном, будто князь только вчера расстался с Тимофеем.

– А уж как я рад! – с усилием выдавил из себя Тимофей. – Но позволь, княже… где мы?

– В Острожце, – хмыкнул Угрим. – Где же мне еще быть-то?

– Так это… – Тимофей еще раз огляделся. Растерянно и непонимающе. – Это… вот…

– Под детинцем мы, Тимофей, под детинцем, – с усмешкой пояснил князь. Но этим лишь сильнее запутал.

– Нет таких подвалов под детинцем, княже, – осторожно заметил Тимофей.

– Есть. Эти подземелья расположены ниже, под подвалами. И прежде знать тебе о них было ни к чему, – Угрим предпочел пока ограничиться краткими и маловразумительными ответами.

Взгляд князя скользнул по Бельгутаю, по связанному пленнику…

– Я смотрю, ты не один, – Угрим сменил тему разговора. – Со товарищи…

Замечание не звучало как вопрос, но Тимофей воспринял его именно так.

– Этот, который с саблей, – ханский посол, – объяснил он. – Я при нем толмачил. А вот что до второго бесермена, тут мне сказать нечего, княже.

Дерется он знатно. Ловок, как кошка, скользок, как угорь, быстр, как кречет. Вот и все, что о нем знаю. Он у Феодорлиха умыкнул одну вещицу, прямо из императорского замка вынес и…

– Где? – резко оборвал князь.

– Что где? – не сразу понял Тимофей.

– Похищенное где?

– Не знаю, княже. При нем было только это вот…

Тимофей шагнул к своему мертвому коню, вынул из седельной сумы заплечную котомку пленника.