Метро 2033: Из глубин

* * *

Да, заблудиться в субтеррине было бы весьма затруднительно. От кормы до носа подземной лодки тянулся единственный коридор, разделенный перегородками с овальными герметическими дверьми-люками. Справа и слева, как почки на ветке, лепились небольшие технические закутки, но в целом коридорная кишка «Боевого крота» была унылой и однообразной: гулкое железо под ногами, а над головой и вдоль стен – трубы, провода, кабели, какие-то краны, вентили, циферблаты, выступы, ниши. И опять – трубы, провода, кабели…

Одна дорога и только два направления: вперед и назад.

В таких условиях побыть одному долго не удастся. Но по закону подлости одиночество Стаса «скрасило» появление Кири.

Начохр с лязгом открыл как раз ту переборчатую дверь, к которой протянул руку Стас. Киря удивился: видимо, не ожидал его здесь увидеть. Но удивление в злых глазках было мимолетным. Доля секунды – и оно растворилось без следа. В глазах Кири осталась только злость.

Стас отступил. Начохр перешагнул через порог перегородки.

Захлопнул за собой дверь.

Коридорный проход на «БК-7», конечно, тесноватый, но при желании два человека все же могут в нем разминуться.

При желании…

Литое плечо начальника «аидовской» охраны толкнуло неожиданно и сильно. Удар пришелся в грудь. Стаса отбросило к стене. Голова – и без того уже изрядно пострадавшая – больно ударилась о крепеж, удерживавший связку толстых – в руку Кири – кабелей.

А руки у начохра – ого-го! Через грязный камуфляж отчетливо проступала рельефная мускулатура.

Одна такая рука – р-раз! – обхватила кабели справа от Стаса, другая – хвать! – слева. Стас почувствовал себя зверем в клетке.

– Как дела, Хвостопад? – презрительно-насмешливый голос. Нависшее сверху лицо с выпяченным квадратным подбородком, которым можно штамповать формы для кирпичей.

Сейчас они были одни. Но не такого одиночества искал Стас.

– Я спрашиваю, как ТВОИ дела на НАШЕЙ субтеррине, Хвостопад?

Воздух, выбитый из легких плечом Кири, никак не желал входить туда снова.

Стас глотал неподатливый воздух ртом и не мог ни отдышаться, ни ответить. По черепу растекались пульсирующие волны боли, и казалось, что многострадальный затылок раскалывается пополам.

Но начохра это не особенно волновало.

– Я к тебе обращаюсь!

Руки Кири справа и слева держат, как прутья решетки. На губах – издевательская ухмылка.

Не вырваться.

А если и вырваться… Что дальше? Куцый отрезок тесного коридора между двух закрытых дверей.