Операция «Танненберг»

Альфред фон Гейнц повернулся к Бурцеву:

– Правильно ли я понял, что брат Святого ордена спрашивает…

– Да, барон. – Бурцев печально скривил губы. – Во время стычки с разбойниками нашего несчастного брата сильно ударили по голове. Он… он немного не в себе.

– Проклятые швейцарские алебарды! – немец отозвался с сочувствием и пониманием. – В свое время моему деду тоже здорово досталось в битве при Лаупане. Шлем несколько смягчил удар, но домой дедушка вернулся не в себе. И долго не протянул. Что ж, такое случается.

Я надеюсь, ваш спутник излечится с Божьей помощью.

– С Божьей помощью, с Божьей помощью, – эхом отозвался Бурцев, – на него лишь уповаем в молитвах своих. И несчастный брат наш уже исцеляется. Но все же будет лучше, если вы ответите на его невинный вопрос, благородный Альфред. Именно вы, раз уж страдалец обратился к вам. Это … это успокоит немного его мятущуюся душу. Если вам не трудно.

Освальд недовольно хмыкнул, слушая юродничанье спутника. Ничего, переживет…

– Конечно! Конечно! – поспешно закивал барон.

 – Мне совсем не трудно. Сейчас 1410-й год от рождества Христова, а день и месяц…

Его не дослушали.

– Что-о-о! – мятущаяся душа Освальда отнюдь не желала успокаиваться.

Бурцев тоже не удержался – крякнул досадливо. Да уж, не до веселья. Незнакомый пятнадцатый век на дворе…

– Что-то не так? – встревожился барон.

– Нет, все в порядке. Просто у брата приступ.

– Как зовут вашего брата?

В этот раз поляк опередил Бурцева.

– Я – Освальд! – громко и торжественно отчеканил он.

 – Освальд Добжиньский!

Провозгласил это пан с таким видом, будто готов был немедленно сразиться с любым, кто посмеет оспаривать его заявление. Здесь, однако, слыхом не слыхивали о благородном разбойнике, пролившем два столетия назад немало немецкой кровушки. Не вызвал удивления у барона и тот факт, что рыцарь в тевтонском плаще кличет себя добжиньцем.

– А-а-а, добжиньские земли! – протянул Альфред фон Гейнц. – Как же, как же, слышал, знаю… Орден Святой Марии недавно отбил их у поляков.

До нас доходят слухи, будто это может стать поводом к большой войне.

– Ох, станет! Еще как станет! – со скрежетом зубовным пообещал Освальд.

Пылающий взгляд поляка заставил барона повернуть коня в сторонку.

– У вас еще есть раненые, благородный Конрад? – осведомился фон Гейнц, косясь на Освальда.

– Нет. Один только.

– М-да… алебарды… страшное оружие, – пробормотал немец и перевел разговор в иную плоскость.