Орден: Тевтонский крест. Тайный рыцарь. Крестовый дранг (сборник)

И конопатый продолжил, кивнув на всадника:

– Это один из посланников Генриха Благочестивого. Предлагает нашему обозу укрыться в Вроцлавской крепости, а людей зовет в ополчение при княжеском войске. Только зря старается гонец. Глотку подрать во славу князя – это одно, а биться с племенем Измаиловым – совсем другое. Никто ни свою семью, ни скарб не бросит. Крепостям мы не доверяем – их тартары берут одну за другой. Авось, в лесах поспокойнее будет. Тягаться с проклятыми язычниками на поле брани никак не возможно. Уже усвоили по Малой-то Польше.

Из тех земель ведь бежим в Силезию. Нет, мил человек, если панове хотят – пускай сами свои головы кладут. А я отойду да в сторонке обожду. Никогда оружия в руках не держал и впредь брать не намерен. Не для того рожден.

– А эти, – Бурцев указал на редких вооруженных воинов в толпе, – тоже не пойдут за князя биться?

– Кнехты-то? – поляк пожал плечами. – Может, и пошли бы. Им, как и рыцарям, война – мать родна. Да только панночку свою они охранять должны. Знатная, говорят, особа – тоже от тартар спасается.

Видишь повозку впереди – ту, что побольше и покрасивше, с орлами на бортах. Ну, где два кнехта с топорами пристроились. Вот там панночка и сидит. Пока мы вместе с ней и с ее охраной, у обоза тоже, почитай, какая-никакая оборона, а имеется. В общем, молим Господа, чтобы и впредь благодетельница не отказывала нам в защите.

Про благодетельницу сейчас было неинтересно. Бурцев решил сменить тему. Спросил, кивнув на всадника:

– А много у князя Генриха таких посланников?

Словоохотливый крестьянин уважительно присвистнул.

Точнее, издал беззубым ртом неубедительную имитацию свистообразного звука:

– Цельная армия! Гонцы разосланы по всей Силезии и дальше – в другие княжества – в Великопольские и Малопольские земли, в Куявию и Мазовию. К чешскому королю и тевтонскому магистру – тоже посланцы отправлены. Ты что, этого даже не знаешь? – рыжий подозрительно сощурил глаза. – И откуда ж ты такой взялся, мил человек? Чегой-то не припоминаю я, чтобы ты шел с нашим обозом.

– О-о-о, – насмешливо протянул Бурцев, – взялся я издалека. Ни тебе, ни твоему обозу туда ни в жизнь не добраться.

Прокол! Он осекся, взглянув на переменившееся вдруг выражение лица собеседника. Или с юмором у того были серьезные проблемы, или…

Теперь в глазах поляка было даже не подозрение. Был страх вперемежку с ненавистью. А страх и ненависть – гремучая смесь. Чрезвычайно опасный коктейль. Бурцев на всякий случай отошел в сторонку.