Пленник реторты

Лукавая дипломатия и хитрые интриги, мастерское разжигание раздоров во вражеских станах и тайные убийства соперников (этим отец тоже не гнушался – благо, в его распоряжении всегда были верные гвардейцы, посвященные в рыцари, но имевшие весьма отдаленные представления о рыцарской чести), подлые подкупы и выгодные временные союзы, экономические реформы, укрепляющие положение Остланда и, конечно же, торговля, торговля, торговля… – вот чем добивался своего его сиятельство герцог Вассершлосский, курфюрст Остландский.

Воевать осторожнейший из курфюрстов не любил. Скрежету боевой стали Карл всегда предпочитал чарующий звон монет, а при необходимости умел ловко использовать обман и – терпеливо – время. Если нужно – много времени, а если очень нужно – очень много… «Для достижения великой цели хороши любые средства», – любил говаривать Дипольду родитель. Да, возможно, где-то в чем-то так и нужно. Но не сейчас. Но не теперь. Победа над Верхней Маркой – та самая благая цель, единственным верным средством в достижении которой может стать только война.

Решительная. Стремительная. Жестокая. Беспощадная. Развязанная без задержки и постыдного промедления. Дипольд Славный был убежден в этом твердо.

– Сколько мы еще должны ждать, отец? – процедил сквозь зубы пфальцграф.

– Ровно столько, сколько потребуется, Дипольд. Не больше, но и не меньше. Гонцы уже посланы к курфюрстам и наиболее могущественным герцогам империи. О сборе войск будут извещены все мои вассалы и соседи.

И соседи соседей. Сам же я намерен просить помощи у его величества.

– У кайзера?! – презрительно выплюнул Дипольд. – Какую помощь может оказать Альберт Немощный?! Зачем вообще тратить время на эту коронованную марионетку?

Карл чуть свел брови. Вообще-то, чтобы добиться подобного эффекта, следовало сильно постараться. Голос остландского курфюрста посуровел:

– Не нужно столь пренебрежительно отзываться об императорской власти, сын.

Ах, да, конечно! Его сиятельство тоже ведь прочат в кайзеры. Дипольд хмыкнул, покосившись на отцовское тронообразное кресло. И спрятал усмешку, взглянув дальше – за кресло. На живую статую в броне, и с мечом у пояса.

И с рукой на мече.

Действительно, не нужно. Вот так открыто – не нужно…

– Император, сколь бы он ни был слаб, все же может собрать под свои знамена немалые войска, – продолжил Карл прежним тоном. – Пусть не свои, а чужие.