Рыцари рейха

 – А для начала нам надобен бесерменин княжий Арапша!

– Зачем?

– А живота его лишить хотим. Дабы впредь девок новгородских не портил.

Бурцев нахмурился. Что еще за чушь?! За княжьими дружинниками никогда подобного беспредела не водилось, а за татарскими союзниками Ярославича – и подавно. Жесткая школа ханских туменов, где казнят за малейшую провинность, не проходит даром: дисциплины в степняцких отрядах будет поболее, чем в разбитных новгородских ватагах.

– Где та девка? Покажите ее! – потребовал Бурцев.

Мишка замялся. Ясное ведь дело: никакой девки нет и в помине. Есть провокация. Дешевая и безграмотная притом! Но Пустобрех-то этого нипочем не признает. Тем более прилюдно.

– Отдавай Арапшу! – завопили из толпы.

– Он снасильничал!

– Точно знаем!

Крикуны-заводилы не зевали – волновали толпу.

– Когда?! – рыкнул Бурцев, – Когда снасильничал?

– Сегодня, – не подумав, брякнул Мишка Пустобрех. – Утром.

Что и требовалось доказать!

Бурцев отвесил пьяной толпе земной поклон, чем немало удивил и озадачил новгородцев. А главное – заставил умолкнуть купеческих наймитов. Затем провозгласил в наступившей тишине – громко и торжественно:

– Так пусть знает честной новгородский люд, что Арапша отбыл вчера вместе с князем, а посему никак не мог сотворить того, в чем его обвиняют.

В толпе загомонили, заволновались. Воинственный пыл спадал, недоумение росло. Если проблема только в Арапше – то она решена.

– Колдун Васька татарина-балвохвала защищает! – снова выкрикнули откуда-то из задних рядов. – На костер чернокнижника! Бе-е-ей!

Глава 5

Мишка напал первым. Пустобрех подошел уже достаточно близко и только выжидал подходящего момента, чтобы пустить дубинку в ход. И, видимо, подходящим счел кульминацию переговорного процесса. Подбодренный крикунами-зачинщиками, Мишка перехватил свое оружие двумя руками, размахнулся с плеча, ухнул…

Слишком долгие приготовления – Бурцев отреагировал быстрее.

Дубинка Мишки – небольшая, но увесистая вязовая палица – ударила сверху вниз, прогудела в воздухе, стукнулась толстым концом о дощатый настил моста, отскочила от сухого дерева. Когда Пустобрех размахивался второй раз, Бурцев вспомнил рукопашное прошлое. Тренированное, не скучающее без учебных спаррингов на дружинном дворе тело вспомнило само… И тело ответило.