Рыцари рейха

Бурцев достал конопатого здоровяка ногой. Легко, да с подскоком.

Позиция – лучше не придумаешь! Противник беззащитен: обе руки с дубинкой задраны вверх, позвоночник выгнут, корпус откинут назад. Тут и просто толкнуть его достаточно, чтоб опрокинуть. Но толкаться в бою Бурцев не привык. В бою он бил сильно и жестко. Как правило… Мишка Пустобрех исключением из правил не был.

Удар в челюсть. Пяткой. А на пяточке – каблучок тяжелого сапожка. А на каблучке – стальная подковка. В общем, вышло неслабо: сильнее вышло, чем кастетом.

Мишка не успел ничего предпринять. И понять, вероятно, тоже. Высокие удары с ноги непривычны здешним кулачным бойцам. Ногами новгородцы разве что добивали или, точнее, дотаптывали павшего противника в лютом бою стенка на стенку. А чтоб вот этак – в морду, да в нокаут… Здесь такое еще было в диковинку.

Пустобрех грохнулся на мост. Упал навзничь – всей хребтиной о доски. Да так и застыл. Надолго, судя по всему. Выроненная палица откатилась в сторону. Бурцев поднял дубинку. Хотел зашвырнуть подальше в Волхов, да передумал.

Замершая, было, толпа уже выплевывала, одного за другим, новых крепких ребятушек с дрекольем. Тоже, видать, зачинщики – из тех, что заодно с Пустобрехом были.

– Колдовством Мишку одолели! – орали парни в голос, заводя хмельной люд. – Истинно, колдовством! Не задрать православному христианину ноги выше головы! Балвохвальские то штучки!

Толпа волновалась. Крикуны с дубьем наступали. Бурцев пятился, подняв трофейную палицу. Приходилось ему однажды участвовать в палочном бою.

Со Збыславом в Силезии дрался по польской правде. Но тогда бились один на один. И щит тогда на левой руке висел. Сейчас противников было больше, а щита – нема. Один пропущенный удар – и хана! От богатырского удара богатырским же ослопом, наверное, даже чудо-кольчуга не спасет – сшибут, блин, с ног на раз-два. А уж если шарахнут по черепу…

– Навалимся всем миром, правослывны-я! Хватай Ваську-чернокнижника-а!

«Мир», однако, медлил. «Мир» хотел вначале посмотреть на палочную потеху.

В этот раз напали сразу двое. Одного Бурцев уложил на подходе – вмазал Мишкиной палицей в голову – новгородец свалился, не пикнув. А вот от дубинки второго мужичка едва успел прикрыться. И, не мешкая, хорошенько засадил подъемом сапога противнику промеж ног.

Крикун-зачинщик согнулся в три погибели, упал в корчах. Отполз, причитая:

– Пошто по срамному месту бьешь, Васька-ирод-нечестивец?!

Бурцев добавил. Дубинкой по макушке.