Рыцари рейха

Тоже, блин, рыцари выискались! Сначала прут вдвоем на одного, а потом упрекают, что бой не по правилам!

А к нему уже подскочили еще трое.

Ну что сказать… Любили в Новограде палочные бои, Перуном еще завещанные[19 - Прим: Согласно одной из легенд, упомянутой в летописях, идол Перуна, сверженный в Волхов, даже специально оставил для этого новгородцам свою палицу: «…и вринувша его в Волхов. Он же, пловя скозь великий мост, верже палицю свою, рече: на семь мя поминают новгородскыя дети»…]. Однако в боях этих, как и в сшибке на кулачках, ставка делалась прежде всего на силу и удаль молодецкую, а не на ловкость или мастерство.

Мужики просто хватали дубье за один конец и били другим. Грубо, сильно, без затей. Сверху, да сбоку – наискось. Сбоку, да сверху. Мешая друг другу, а то и задевая ненароком в горячке сражения собственных товарищей. Защиты или тычковых ударов в палочном бою эти ребята не знали. Бурцев знал. И то знал, и другое. И кое-что еще. И дрался в иной манере. Как когда-то лупил скинов резиновой дубинкой в ОМОНе, как рубился мечом в Польше, Пруссии и на льду Чудского озера.

А еще… Перехватив палку посередке, он ловко орудовал ею, как автоматом в рукопашной. С прикладом и с примкнутым штыком. Пока это помогало.

Из толпы выскакивали все новые и новые крикуны с дрекольем. Но все – не профессиональные бойцы, а так – пропойцы-наймиты, шумливая вечевая дружина с пудовыми кулаками и усохшими мозгами, привыкшая брать числом и горлом. Бурцев вертелся, крутился, как белка в колесе. Уклонялся, парировал, отбивался, сам наносил удары – благо, ширина моста не позволяла противникам зайти в тыл.

И отступал к лошади, оставляя на мосту побитых и калечных.

От него отстали. Получив неожиданно жесткий отпор от одиночки, вечевые костоломы чесали репы, хорохорились, однако сызнова лезть под палку Бурцева не спешили. Бойцы пятились. Стонали раненные, возбуждено шумела хмельная толпа.

– Народ честной, да что же такое деется?! – громко и отчетливо возопил кто-то. Кажется, это был тот самый Василий Буслаев в засушенном виде.

 – Приблудный Васька-чернокнижник, самозванец бесов, наших бьет, новогородских!

– У-у-у! А-а-а! – возмущение и негодование.

А вперед уже проталкивались купеческие вояки. При броне и шеломах. С щитами, мечами, копьями…

«От этих ребяток палочкой уже не отмахнешься!» – подумал Бурцев.

… и с луками.

Стрела с тяжелым граненым наконечником нежданно-негаданно вылетела из толпы, ударила в плечо. Сильно ударила – едва не опрокинула.