Рыцари рейха

«Небесному воинству» невыгодно оставлять свидетелей своего возвращения.

– Чего хотят? – нахмурился Дмитрий. Русичу из тринадцатого века понять язык двадцатого столетия непросто.

– Хотят, чтоб я сдался.

– Не делай этого, Василь! Слышь, не верь им, не выходи!

Освальд тоже качал головой. И Бурангул. Мнения остальных можно не спрашивать – Збыслав, дядька Адам и Сыма Цзян молчаливо и деловито готовились к бою.

– Пол-ков-ник, первая минута прошла-а! – проорали из-за камней. – Осталось две-е!

Горластый гад… Бурцев мучительно соображал.

Выходить? Не выходить? Если выйти, ценность сведений, которыми располагает Аделаида о своем муже, а значит, и ценность жизни самой княжны в глазах фашиков сразу снизится. Основным источником информации станет он. А его супруга превратится в предмет манипулирования, в рычаг воздействия на источник. О том, как этот рычаг используют, о том, что сделают эсэсовские палачи с Аделаидкой, не хотелось даже думать.

– Две минуты вышло! – объявил невидимый оберштурмфюрер.

 – У тебя осталось шестьдесят секунд, полковник. Подумай об Агделайде! Подумай о своих людях, которым суждено умереть из-за твоего упрямства.

Думал… Бурцев думал. И делал выводы. Во-первых, пока он на воле, Аделаиду не тронут – наоборот, будут беречь, как зеницу ока, как синицу в руке, на которую, глядишь, – и клюнет парящий в небесах журавль. Во-вторых, – пока он сидит здесь, за каменной баррикадой, среди верных соратников, сюда не залетит ни одна граната, ни одна пуля. Ценный источник информации будет живым щитом для остальных осажденных.

Неожиданная догадка заставила его улыбнуться. Елки-палки, а ведь эсэсовцы не знают, кто из них кто! Возможно, отец Бенедикт и дал своим приспешникам словесный портрет псковского воеводы, возможно, монах и сам сейчас наблюдает за операцией. Да только пилигрим не видел «полковника Исаева» в боевой броне. Сейчас же под закрытыми шлемами, опущенными забралами, полумасками и застегнутой наглухо бармицей не шибко и различишь физиономий. Вон даже Бурангул с Сымой Цзяном зыркают узкими глазками из-под надвинутых по самые брови шишаков с меховой оторочкой, а стоячие стеганые воротники плотных, в металлических нашлепках боевых кафтанов закрывают азиатам всю нижнюю часть лица.

Збыслав и дядька Адам тоже теперь носят дружинные шеломы со стрелками-наносниками и защитной кольчужной сеткой спереди. Освальд воюет в трофейном ведре-топхельме. Дмитрий смотрит через глазницы полумаски. Сам Бурцев носит шлем с личиной.