Меланхолия

Ей вспомнился момент, когда он подошёл к ней и не сразу смог завязать разговор.

– Думаю, вам неплохо бы пообщаться вне ваших собраний. Так сказать, свидание.

– Да брось ты! Какое свидание? Я и думать о таком забыла. – Отмахнулась Кэролайн.

– Сейчас я всерьёз собираюсь ущипнуть тебя за парализованную ногу. Вот скажи мне, ты была бы рада почувствовать этот щипок?

– Что?.. Ну конечно!

– Об этом я и толкую! Если на кону абсолютная невосприимчивость или, скажем так, небольшая непродолжительная боль, ты выберешь боль.

Но только тогда, когда ты познала каково иметь омертвевшие конечности. Я это к тому, что боль даёт нам понять, что мы ещё живы! Боясь столкнуться с болью, можно замкнуться в себе, а это равносильно параличу души.

– Тебе бы книги писать вместо меня, – ехидно ответила женщина.

– Непременно это обмозгую. Слушай, а что было с твоим лицом, когда ты поднялась на свой этаж? – спросила Элизабет.

– У крыльца дома я встретила мистера Блэка и, пользуясь случаем, сделала замечание по поводу неисправности лифта.

Так он обвинил в этом меня, предположив будто я там что-то порчу.

– Мужик совсем из ума выжил. Ты с ним поаккуратнее. Он очень неприятный тип! – эмоции на лице соседки сразу изменились.

Взглянув на время, Лиззи вспомнила, что ей нужно успеть привести себя в порядок, чтобы вечером идти на работу. Ставшее «ритуальным» обязательное долгое припудривание носика и вычесывание волос, давало ей некую надежду, что однажды её красоту заметит именно тот, кто по достоинству оценил бы и её внутренний мир.

Она не исключала возможности, что однажды к ним в закусочную заглянет мужчина, что сможет завоевать её сердце, понять её самые сокровенные мысли, обуздать её пылкую страсть, угадать её тайные страсти и принимать её со всеми её пристрастиями к моде девяностых, к нездоровой калорийной пище, к фильмам с участием Марлона Брандо и бесконечно пересматривать с ним «Трамвай желания». В глубине души она отдавала себе отчет, что таких мужчин не существует, однако ей нравилось грезить об этом, ибо это согревало её душу и давало ей стимул ходить на нелюбимую работу.

– И всё-таки, какой он? – поинтересовалась Элизабет, прежде чем уйти к себе.

– Ты о ком? – в недоумении спросила Кэрол.

– Ваш новенький, твой поклонник.

– Он не мой поклонник. Он поклонник моего творчества. А это разные вещи. – Поправила бывшая писательница.

– Думаешь, он подошёл и заговорил с тобой только из-за твоих книг?

– Думаю, да.