Неоафины

Сидя на корточках, он изображал перекус, засовывая воображаемый кусок еды себе в рот, забавно говоря при этом: «Ам! А-ам!»

Артур прекрасно знал, что надо делать с продуктами, собранными для него заключенными, но не спешил останавливать Омара, понимая, что тому приятно проявлять заботу о раненом.

Только после окончания спектакля Артур дотронулся до пищи, а закончив с трапезой, позволил себе блаженно растянуться и сквозь негромкий шум нескольких параллельных разговоров позвать Сашу, увлеченно ковыряющего стену, сидя на матрасе.

– Эй! Что это ты там интересного нашёл? – Артур как будто зарядился жизнерадостностью Омара и потому ответ, если так можно было назвать молчаливый поворот головы и хмурый взгляд его товарища, был подобен ведру холодной воды, вылитому на забывшегося Артура.

– Поел? – только и смог выдавить Саша, явно поглощённый каким-то тяжёлым раздумьем.

Артуру стало неудобно за своё легкомыслие и неуместную радость. Однако он всё же решил расспросить друга, прояснить, что его столь тяжко гложет.

– Старик… что? – не смог на ходу сформулировать вопрос Артур.

– Не понятно, зачем мы им нужны. Точнее понятно, но почему тогда нас не запустят обратно в «Ребельстаун»? – словно разговаривая с самим собой, вслух сказал Саша.

– Может потому что мы им весь «праздник» обломали? – простодушно высказал догадку Артур.

– Так мы один чёрт куплены, потому деньги их мы всё равно отработаем… своей башкой, – прибавил шёпотом Саша, слегка проведя большим пальцем поперёк шеи, – хотя, может ещё мяса не набралось?

– Набралось, – сообщил Артур, едва заметно покачав головой, и, глядя куда-то через стену, продолжил тоном, уже проникнутым Сашиной тревогой.

 – Когда меня транспортировали сюда, то провозили мимо клеток со свежими пленниками. Думаю, что их, как и нас на прошлой неделе, накормят и выпустят в город. Возможно, сразу после этого и мы туда вернемся.

– Возможно, – улыбнувшись сквозь силу, ответил Саша, сам не веря в подобное развитие событий.

***

С момента перевода Артура из лазарета минуло не более двух суток, но настроение в камере за этот короткий срок довольно серьезно изменилось. Тревога, до того одолевавшая лишь Сашу, стала распространяться на всех заключённых и даже довольно флегматичный Омар, не в силах более сдерживать растущее раздражение неизвестностью, то и дело покрикивал на своих подчиненных.