Неоафины

Видя, что новичок так на всё реагирует, Омар молча повернулся к помощникам и взглянул на них таким грозным взглядом, что те повскакали с мест и бросились выполнять его поручение.

Спустя некоторое время Аббаса попытались разговорить, резонно посчитав, что он понимает по-арабски. Но, похоже, с ним всё было кончено – его красные от постоянных слез, покрытые влажным туманом глаза были настолько напуганы, что пристального взгляда на них не мог выдержать никто, и вскоре его оставили в покое.

Артур доковырял своё имя на стене, и теперь украдкой разглядывал сбрендившего знакомца.

Перед ним, сжавшись в сгусток страха и ничтожества, находился человек, ежесекундно переживающий момент собственной казни. Удивительно, но собственное положение Артура, как и положение остальных пленников, было практически идентично доле несчастного, но иллюзорная надежда вытянуть ещё один матч, если он, конечно, вообще предполагался, до этого момента совершенно изменяла общее настроение заключенных.

– Странно, может, и мы должны так лежать? – произнёс Артур мысли вслух.

– …Смиренно ожидая, когда поведут на убой? Ты об этом? – дополнил его Саша, похоже, так же наблюдающий за Аббасом.

Артур бесцельно провёл куском штукатурки по стене, а затем резкими движениями расцарапал собственное имя, обсыпав ноги, прижатые к стене, кусками облупленной краски.

– Ну а что ты про всё это думаешь? – стряхивая бетонную пыль с колен, задал он вопрос, ответ на который был по большому счёту ему не интересен.

Артур тяжело выдохнул, растянулся на полу и повернулся к стене.

Саша хотел было что-то ответить, но ничего вразумительного сформулировать не смог. Он пару раз попытался выдавить какие-то междометия, прокашлялся и замолчал, уставившись в пол.

В камере стало особенно тихо. Чувство обречённости постепенно проникало в сердца пленников, разум больше не находил возможности шутить над своим положением. Саша, несогласный с таким пораженчеством наблюдал метаморфозы, происходящие в комнате как бы со стороны.

Один за другим, люди прекращали двигаться: ходящие по камере садились, сидящие ложились. Глаза тускнели, тела застывали, словно восковые фигуры. Увидев, как даже Омар замирает, скукоживаясь в сидящий комок, Саша не выдержал, вскочил с места, и со всего маху треснул ногой по голове Аббаса. Затем, не останавливаясь, он принялся колотить его лицо кулаками, вбивая затылок свихнувшегося бедняги в пол.