Изгнанные в облака. Вторая часть

Я не видел его глаз, но чувствовал его бесконечный, пронзительный и полный ненависти взгляд. Когда до ропта оставалось считанные шаги, я бросил автомат, развернулся и побежал. Стремглав взлетел по ступеням смотровой площадки. Они сверкали, покрытые маслом, поэтому я старался наступать на носок. Здесь на площадке оставалась узкая сухая тропа, которая исчезала под натиском двух масляных луж. Я не останавливался. Шаги, настигающего меня ропта, резонировали в сердце. Обжигающее дуновение коснулось моей спины. Несколько шагов разделяло меня от бездны.

Остался только я и толстый аркан, свисающий с купола в тартарары. Только я и бесконечность. Только я и жизнь на кончике спасительной соломинки. И целое дно боли и страха. Я взлетел, чувствуя, что позади меня что-то плюхнулось, крякнуло, а потом съехало вниз. Уголками глаз я почувствовал, что взгляд ропта удаляется от меня в бесконечность. Я же летел в эту самую тьму. И видел, как приближается ко мне аркан. Все ближе и ближе. Я превратился в птицу. Солдатская рубашка вздыбилась, словно крылья ангела.

Все что я пережил от рождения до сего дня, превратилось в одну маленькую точку. И потеряло всякий смысл. Оставалось только одно – схватить этот аркан. Толстая веревка уткнулась мне в плечо. Обеими запястьями я схватил и прижал ее к себе, как материнскую пуповину. Аркан обжег мой живот. Боль пронзило все мое тело. Аркан трепыхался как змея, которую я собрался объездить верхом. А потом я вцепился в него руками. Изо всех сил я подтянулся.

Ноги уже почти нависли над пустотой. Где-то там внизу раздался грохот. Это ропт достиг дна.

Наверху раздались вопли ликования. Они нарастали и становились все сильней и сильней.

– Держись, – раздался голос сверху. Человеческий гул нарастал все сильнее и сильней. А потом я почувствовал, что аркан перехватили и тянут к краю. Я увидел толпу, сгрудившихся к краю. Горящие глаза полные любви и обожания. Они тянули меня к себе.

А потом я оказался в толпе. Неизвестные мне люди; толстые, розовощекие, прыщавые, красивые, в помаде и в мускусе обнимали и целовали меня.

А потом толпа понесла меня, теряющего сознание, по улице.

– Ему плохо, – закричал кто-то. – Врача.

– Все хорошо, – я заорал. – Моя девушка. Она прибывает рейсом на дирижабле. Пожалуйста, мне нужно к ней.

– Ему нужно к невесте, – заорали парни. – Несем его.

И толпа понесла меня наверх. Где-то внизу неистовствовали журналисты.