Светорожденные. Предвестники бури

Пленные расступились, в центр хранители выволокли женщину. Она дрожала всем своим дряхлым телом. Обугленные кусочки кожи сползали с ее левой руки, один глаз затек, редкие обожженные волосы торчали грязными пучками. Она попыталась вырваться, но стражники загородили ей путь тяжелыми остриями пик. Ее подвели к ковру, и как только она ступила на него, тело избавилось от ран, глубокие морщины ушли прочь, очищая каждую крупицу ее помолодевшей кожи. Старая одежда, напоминающая о том, что она все еще пленница, исчезла, Дарин Гроуз оказалась облаченная в легкую полупрозрачную накидку.

Это было нечто иное, как чары, вернувшие ее воспоминания о давних забытых днях ее молодости. Это колдовство принадлежало ему.

– Боттер, как насчет зеркал? – неожиданно спросил Хедрик, неохотно подымая взгляд на девушку. Каждый день к его трону прислонялись сотни таких красавец. Ничего особенного в юной красоте его пленниц он больше не замечал. – Все они уже перенесены в Галадеф?

– О, да, мой алакс! – встрепенулся Боттер, готовый ответить на любые вопросы владыки.

 – Все до единого в башне. Новые будут доставляться балеонами.

– Хорошо, – протяжно вымолвил Хедрик и встал. Дарин, с ужасом падая на колени, неожиданно закричала во все горло нечеловеческим криком.

– Сатаил! Темный волшебник! Убийца! – заверещала толпа. Послышались немощные стоны. Они лишь позабавили его. Волшебник, как назвала его Дарин (и это было чистой правдой), подмигнул девушке за роялем, и та начала наигрывать веселую мелодию.

Хедрик подошел к женщине, и, взяв ее за подбородок, заставил подняться и посмотреть в его глаза. Она рыдала, она была не готова принять свою участь, свою судьбу. Алакс прислонился к ее уху и прошептал:

– Попрощайся с сим миром красиво, моя чародейка, ведь больше ты его никогда не увидишь.

Ее глаза судорожно бросились в сторону света, что изливался из витражей. Она попыталась найти в нем что-то важное, что-то особенное, но не смогла.

Хедрик дал ей время полюбоваться последним мигом ее жизни, а затем…

Затем произошло нечто из вон выходящее, и, окажись случайный путник, пришедший из других мидгардов или заброшенный сюда волею провалов, свидетелем сего, вовсе оцепенел бы от ужаса представшей перед ним картины.

Владыка провел тыльной стороной ладони, начиная от самого сердца жертвы вверх, к искореженным болью губам.