Светорожденные. Предвестники бури

Вьющиеся веревочки выпрямились, соединились в один узел и там, где их концы коснулись пола, загорелся алый свет, линией вырисовывающий заковыристый символ.

– Как такое может быть? Я изучила эту комнату вдоль и поперек, но ничего не нашла, – выдохнула Ольна, когда на полу появился крошечный горящий знак. – Что это?

– Руна Трелиона. Руна Воина Духа. Является тем, кто дал стенам напиться соком древа жизни, кто принес себя в жертву ради волшебства, – ответила она, касаясь ладонью символ, чем-то похожий на скрюченные бараньи рога.

 – Магия крови, разумеется, будет играть здесь существенную роль.

– Значит, ты принесла себя в жертву? – спросила Ольна, пропустив мимо ушей последнее предложение.

– Займи себя чем-нибудь, хорошо? – уклончиво произнесла волшебница тоном полного равнодушия. Малютка обиженно фыркнула, отвернулась к стене и нахмурилась. Ей вдруг стало ужасно обидно из-за того, что ее не воспринимают всерьез. Казалось, Элин принимала ее за глупышку, не смыслящую и не понимающую в жизни ничего.

«Что ж, она еще узнает, с кем связалась, – обратилась Ольна к себе, – не каждая землянка может выжить после столь ужасных событий, да еще умудриться попасть в иной мир».

Малютка, поджав ноги, посмотрела молящим, жалостным взглядом на незнакомку, пытаясь растопить ее каменное сердце, полное безразличие. Первую минуту Элин делала вид, что не замечает этого, но после сдалась и опустила руки.

– Хорошо, – простонала она. – Что тебе нужно, дитя? Я понимаю, тебе одиноко было все те дни, что ты провела здесь, но я не лучшая собеседница, не лучшая подружка, какой ты меня представляешь.

Будь по-твоему: спрашивай все, что пожелаешь, я попытаюсь ответить. Только не строй из себя великую мученицу! Мучеников с меня довольно.

Ольна торжественно объявила свою победу. Что-что, а уговаривать людей она умела – сие было ее скромным даром, щедро отданным Создателем в день ее рождения. Так она уговорила отца выкупить Тавви, которого жадные скупщики хотели разобрать на запчасти, убедила мать приютить дома свору мальчишек-сирот, оставшихся без родни после бомбежки, старого дядю Вэна заставила не сжигать десятки ненужных ему книг, а отдать их ей.

Девочка могла и слова не сказать, переманив на свою сторону дюжину людских душ, но при этом она никогда не хвасталась этим и не считала свой дар чем-то особенным и жизненно важным.

Ольна нахмурилась, пытаясь выставить в ряд все тревожащие ее вопросы.