Бог ли каждый Творец?

Иисус, подбежав, пригнувшись, увернулся от удара и бросился к заключенному, обнял его и стал вопить:

– Брат мой, как ты здесь оказался, за что тебя, за что?! Их уже били несколько стражников, причем один ногами.

Мария бросилась этому легионеру под ноги, стала целовать сапоги, умоляя простить:

– Он полоумный, он не в себе, простите, – выла она.

Рутра, ошеломленный столь резким изменением событий, нерешительно приближался к ним. Двое друзей, что были с ними, сперва быстро побежали, а после того, как двое стражников подняли копья, выставили руки вперед с открытыми ладонями, стали просить, медленно опускаясь на колени:

– Не убивайте, не убивайте, мы за ним, он больной, полоумный, – вопили они, показывая на Иисуса.

Тот же, заливаясь слезами на пару с осужденным, орал, отмахиваясь от хлеставших их:

– Вы убийцы, вы прислужники ромулов, предатели, я не сумасшедший!

Мария бросилась к нему, схватила за волосы и пыталась оттащить. Он же не отпускал арестанта. Стражники оставили плети, вручную раскидали их, заодно и Марию, стали бить мужчин.

Подбежал Рутра. Один из стражников вытащил пугио – короткий кинжал – и, размахивая им медленно перед ним из стороны в сторону, показывал, что нужно остановиться. Рутра, понимая опасность происходящего, только сказал:

– Отпустите его, простите, он болен, он безумен.

– Безумен!? – насмехаясь, заорал глава легионеров. – Сумасшедший?! – повторил он с сарказмом, сделав гримасу, олицетворяющую полоумного, закатил глаза, одновременно театрально развел руками и уничижительным тоном фыркнул: – А сам лечит? Сумасшедший лечит сумасшедших? – ухмыльнулся он опять.

 – На столб его!! – заревел он так неистово, аж все встрепенулись.

Мария, истошно завыв, бросилась ему под ноги:

– Прости, прости ради Кесаря, прости, – выла она, заливаясь слезами.

Тот негрубо оттолкнул ее, отошел в сторону, стал ногами бить Иисуса, который уже валялся в крови.

– Этот урод тоже сумасшедший? – заорал стражник, обращаясь к Рутре.

 – Таких, как ты, ученики! Я бы всех вас уничтожил! Рассадник мятежа у вас там, а не дом вашего Яхве, от которого кровь, видите ли, стынет! – пренебрежительно бросил он Рутре и плюнул в сторону. – Этот?! этот!? – орал он, тыкая гастой, коротким копьем, в лежачего осужденного.

Тот валялся избитый на земле, лицом вверх, тяжело дышал.

Что-то в этом заключенном привлекло внимание Рутры. Он всматривался в его избитое изможденное лицо и не мог понять что.