Бог ли каждый Творец?

Он вглядывался, одновременно подняв ладонь правой руки к декану. Этот жест означал согласие с политикой Кесаря, а в случае с покоренными территориями еще и смирение. Декан – младший офицер – тоже поднял руку с открытой ладонью, но уже в направлении своих подчиненных. Жест, исходящий от него, означал остановку всех действий для его подчиненных.

– Я сейчас их заберу, во имя Кесаря, не видел ли ты во всем неуважение к нему? да будет его власть вечной.

Суматоха стихла, лишь стон и плачь давали знать о случившемся.

Рутра всматривался в арестанта и не мог разобрать, что же так приковало его взгляд. Он пытался подойти ближе к нему. Но легкий удар декана кинжалом по клипею означал сигнал остановиться.

– Я только посмотрю, что с ним, – попросил Рутра, уже полусогнувшись.

– Перестать! – одернул его легионер. – Ему умирать пора, – добавил он надменно.

Рутра не мог оторвать взгляд от глаз приговоренного к казни. Что-то в них было невероятно знакомое…

Мария пыталась оттащить Иисуса, а тот, наоборот, тяжелыми неумелыми движениями старался оторваться от нее и все пробовал подползти на четвереньках к арестантам.

Мария, схватив его за левую руку, сама на коленях держала его. Двое учеников Иоанна все еще на коленях молили не убивать их, явно имея в виду всех, с кем они пришли сюда. Арестанты по команде лежали лицом вниз на земле. Из-за завываний всей этой массы складывалось впечатление, как будто хищники разрушили гнезда с птенцами. Все смиренно просили о пощаде. Все… кроме Иисуса. Но… то, что произнес он в следующие секунды, заставило усомниться Рутру, а Иисус ли. Он позвал того, которого никак не мог опознать Рутра.

– Иешуа, брат мой, ты рано пошел туда, там должен быть я, – завопил он.

В Рутре словно замкнули пущенные в направлении друг друга два электрических потока, сперва все застопорилось, потом стало нарастать напряжение и… искра, взрыв: это был тот самый Иисус, из того мира. Только здесь…. Рутра запутался. Он не мог понять, какую роль выполнял он в этом мире.

Звали его так же, вели на казнь… Но тогда кто же этот Иисус, с которым он пришел сюда?

– Все назад! – грозно скомандовал декан и пнул сына Марии.

Тот все тянулся к арестанту, вопил:

– Брат, прости, мой путь прошел ты.

– Назад! – снова крикнул стражник, после дал команду своим легионерам. – Поднять машиахов, продолжить путь.

Рутра теперь был ошарашен другой откровенностью, другой сценой, другой реальностью: они все были судимы по одинаковому обвинению.