Иисус и Христос

В общем, мы духовные лидеры повстанцев и в то же время духовные учителя народа. Раввин – это ведь учитель, так ведь и переводится.

– Так как же меня зовут?

– В процессе миссии мы, вернее, наше сознание будет вселяться в разных персонажей. Вы же знаете, я, то есть Рангит, может через глаза, зрение, как считать все, что есть в мозге, так и вселить сознание в этот мозг. Так что готовьтесь.

– Это мне понятно. Мы еще на Земле проделывали эти операции. Кто я тут?

– Жаль, что вы не можете на себя посмотреть. Хотя откуда вам знать, как он выглядел.

– Да кто же я? – требовательно спросил Рутра.

– Вы в данный момент в теле Иосифа Аримафейского – это уважаемый раввин, местный олигарх.

– Во как… в данный момент? – Рутра сделал акцент на этом. – Ну спасибо.

– Не благодарите, вы – главное действующее лицо. Вы и есть наставник Иисуса.

Рутра изумленно расширил глаза.

– Поверьте, в этом мире, вернее, в реальной евангельской истории очень много темных пятен, много чего совсем не так, как дошло до нас сквозь века.

– Спешу узнать.

– Я тоже. Поэтому буду благодарен, если мы обменяемся известными нам историями. Во-первых, сравним их, во-вторых, поймем, все ли идентично.

– Хорошо. Что тебе известно?

– Я же говорю, я принимаю за основу историю своего мира. Поэтому мне нужно знать вашу, чтобы равняться на нее.

– И что тебя интересует?

– Начнем с Марии. Что скажете о вашей?

Теперь Рутра сделал глубокий вздох, прошелся пару шагов молча, ответил:

– О Марии. Начну, возможно, издалека.

Ее прадедушка был из Маккаве?ев. Слыл грозным. Силенушка была в нем неимоверная. Еще в юности его прозвали молотом, ибо мог двумя пальцами разломать орех. Кстати, «маккавей» с арамейского языка, на котором общалось тогда большинство, означает «молот», как бы имеется в виду молот на врагов. И из этого уже следует: когда-то кто-то в процессе освободительной борьбы или иной битвы дал группе такое название.

– Начало сходиться, – удовлетворенно сказал рабби, что заставило Рутру кинуть на него недовольный взгляд.

 – Я знаю эту тему, – продолжил раввин, – первоначально таким было прозвище одного Иуды Маккавея из династии Хасмонеев, возглавившего восстание против ига сирийских греков в 166–160 годах до нашей эры. Позднее стало применяться к остальным сыновьям Маттафии, иудейского священника из рода Иегоиарива… потом распространилось на всех вообще защитников и исповедников веры во время гонений Антиоха Епифана.

– О. Я вижу, ты знаком с темой.