Иисус и Христос

– Дамы сделали его член съемным, – усмехнувшись, продолжил бедуин, – и если он плохо себе вел, то есть не так, как они хотели, то отключали эрекцию, а бывало… вовсе удаляли ему член, как знак особого наказания.

– Я так понимаю, в этом месте психически здоровый человек должен хотя бы улыбнуться, – иронично подметил Рутра, а после, не увидев реакции Рангита, отметил факт его многоликости и чужеродной вариантности, – не волнуйтесь, я убедился в вашей вменяемости. Вы затронули весьма значимую концепцию установки так называемой нормы… нормальности.

– Прошу прощения, должен напомнить, я управляю телами, но я никак не та личность, кстати, как и вы, в данный момент.

– Да я в курсе, – Рутра широко улыбнулся.

– Нет, Рутра Тигрович, судя по вашей стилистике речи, вы беседуете с человеком, а я всего лишь собираю информацию в этом теле, в данном аддоне миссии. Вы же прекрасно понимаете мою роль. Возможно, я перекину свою сущность в другое тело.

– Хм. Да уж… теперь, когда вы, вернее, ты, Рангит, заговорил терминами геймеров, я увидел в реальности, кто передо мной.

Но вынужден поправить тебя – не ты перекинешь свою сущность, а я… или такие же, как я.

Они остановились, обменялись взглядами, и в них не было ни неприязни, ни страха, ни недоверия. Несмотря на чужеродность их друг для друга, чужеродными они были именно в такой курьезной комбинации: рабби и Иосиф скорее всего были коллегами, может, даже друзьями в реальной жизни, ведь и Аримафейский был раввином; Рутра и Рангит были тоже в какой-то мере коллегами, как минимум вместе работали над проектом.

И все же, взглянув бедуину в глаза, несмотря на то что Рутра сам разработал эту технологию, он немного испугался: ведь теперь, когда стало возможным перемещаться по мирам, в любом собеседнике мог быть кто угодно, неизвестно из какого мира.

После изучающего зрительного контакта Рутра оборвал паузу.

– Каким бы из Рангитов ты не был, я не сомневаюсь в твоей вменяемости, – подтвердил свое понимание психотипа собеседника Рутра.

Несколько секунд молчания говорили о размышлении собеседников. Аримафейский вновь прервал тишину:

– Я именно о принятой за норму концепции, по которой человек считается психически здоровым. Ведь это может быть присуще именно этому времени хронологического развития общества, причем только в этом регионе, даже только в определенном анклаве. А если говорить о мирах, то тут и вовсе вся концепция рушится. Так же, кстати, и о религии, вере можно сказать.