Один за другим

«Снуп» был в прошлом, и мне не хотелось, чтобы Тофер, Ева и другие следили за мной через приложение. Через пару недель не выдержала и установила его вновь. Число пользователей «Снупа» недаром перевалило за сто миллионов – он затягивает, как наркотик. Зато теперь мой аккаунт надежно закрыт, к нему привязан левый электронный адрес, и даже Эллиот, имеющий доступ к данным, не узнает, что это я. У меня нет паранойи. Я не думаю, будто Эллиот раз в три дня ищет информацию о пользователе Лиз Оуэнс. Нет. Просто я – человек непубличный.

Сидящий впереди Тофер обращается ко мне. Вынимаю наушники.

– Прости, не расслышала.

– Выпить, говорю, хочешь? – Он указывает на открытую бутылку шампанского.

– Нет. Спасибо. – Я качаю головой.

– Дело твое.

Тофер жадно припадает к горлышку, меня передергивает. Вытерев губы, он заявляет:

– Надеюсь, небо расчистится. С таким снегопадом на лыжах много не накатаешь.

– Разве в снегопад кататься нельзя? – спрашиваю.

Тофер смеется, будто я сказала глупость.

– В принципе можно, хотя удовольствия никакого. Все равно что бегать под дождем. Ты никогда не каталась на лыжах?

– Нет.

Я замечаю, что жую заусеницу, и отдергиваю руку. В голове звучит обеспокоенный мамин голос: «Лиз, пожалуйста, не грызи ногти. Ты же знаешь, папа этого не любит». Чтобы заглушить ее слова, я громко говорю:

– По-настоящему – нет. Однажды, еще в школе, нас возили на искусственный лыжный склон, но вряд ли это назовешь катанием.

– Тебе понравится, – говорит Тофер с обычной возмутительной уверенностью.

Он, естественно, не может знать, понравится мне или нет. Только его заявлениям почему-то веришь. Когда Тофер произносит «твои деньги будут в целости и сохранности», или «это шикарная инвестиция», или «больше никто не предложит подобных условий» – ты не сомневаешься. Подписываешь чек. Открываешь депозит. Вверяешь в руки Тофера все.

Потому-то он, наверное, и стал тем, кем стал. Сногсшибательная уверенность. Черт!

Я в ответ молчу. Впрочем, ответа Тофер не ждет.

– Мы почти приехали, верно?

– Comment? – переспрашивает француз.

Тофер улыбается с преувеличенным терпением, повторяет медленнее:

– Почти. Приехали?

– Presque, – грубовато бросает водитель.

– Скоро, – тихонько перевожу я и сразу об этом жалею.

– Не знала, что ты говоришь по-французски, Лиз, – замечает Ева.

Обернувшись, она смотрит на меня. Улыбается.