В темном-темном лесу

«Что я здесь делаю? – снова подумала я с мучительным ужасом. – Зачем я приехала?!»

Клэр обратила ко мне лицо, залитое золотистым светом из окон дома, и заговорила:

– Ли…

– Слушай… – начала было я в ту же секунду.

– Что?

Я помотала головой.

– Нет, давай сначала ты.

– Да ладно, это не так уж важно. Говори ты.

Сердце у меня болезненно колотилось, и я вдруг поняла, что не смогу задать вертящийся на языке вопрос. Что у меня просто нет на это сил. И я выпалила совсем не то, что собиралась:

– Никто не зовет меня Ли.

Я теперь Нора.

– Чего?

– Мне никогда не нравилось имя Ли. Я больше на него не отзываюсь.

– А… – Клэр умолкла, переваривая услышанное. – О’кей. Нора, значит?

– Да.

– Хорошо, я постараюсь запомнить. Хотя будет непросто, я ведь знаю тебя как Ли – сколько там? – двадцать один год.

«Никогда ты меня не знала», – мстительно по-думала я и помрачнела. Кому я вру? Знала меня Клэр. С пяти лет и как облупленную – в этом-то вся и беда. Она всегда видела под тонкой броней взрослости хилого перепуганного ребенка.

– Зачем, Клэр? – вдруг спросила я.

Она подняла на меня ничего не выражающее бледное лицо.

– Что зачем?

– Зачем я здесь?

– Господи… – Она опустила взгляд. – Я знала, что ты спросишь. Наверное, бесполезно сейчас гнать пургу про «возьмемся-за-руки-друзья»?

Я покачала головой.

– В общем, да. Если бы ты хотела взяться за руки, у тебя было десять лет, чтобы выйти на связь. Зачем ты позвала меня сейчас?

– Потому что…

Клэр сделала глубокий вдох, и я с изумлением поняла, что она нервничает.

Это просто не укладывалось в голове. Я ни разу не видела, чтобы она хоть на секунду теряла самообладание. Даже в пять лет она могла одним взглядом заставить самого закаленного педагога смягчиться или смутиться – в зависимости от того, что ей было нужно. Пожалуй, именно это меня в ней и привлекало: я всегда мечтала быть именно такой – спокойной и уверенной в себе. Просто находясь в ее тени, я уже чувствовала себя сильнее.

Когда-то в прошлом.

Не теперь.

– Потому что… – Она нервно сплела пальцы, и на покрытых кроваво-красным лаком ногтях заиграли блики. – Потому что ты должна узнать это от меня. Лично. Я обещала… я обещала себе, что скажу тебе лично.

– Что скажешь?

Я не испугалась, скорее была озадачена. Забыла про грязные кроссовки, про запах пота от взмокшей одежды – вообще про все. Видела перед собой лишь тревожное лицо Клэр, вдруг ставшей такой уяз-вимой.

– Про свадьбу.