Небо после бури

– Запомни: я надеялся обойтись без жестокости, – шепчет он. – Помни, что я пытался, Элиас, хотя ты и проклинаешь мое имя сейчас. И рассказывай всем. Ты мой посланец здесь, когда жизнь моя подходит к концу, и если ты не расскажешь им, не будет безоблачного неба после бури, не будет ни Земель Ожидания, ни призраков, ни надежды. Лишь боль и страдания.

Отпуская мои руки, Каин впивается пальцами мне в голову, нажимая на кости черепа, будто хочет пробуравить их насквозь. Я вскрикиваю и пытаюсь вырваться. Я гораздо выше его и на четыре стоуна[2 - Т.

 е., на 25 кг.] тяжелее, но старик без труда удерживает меня, словно того шестилетнего мальчишку, которого когда-то притащили в Блэклиф.

– Это мой дар тебе, Элиас, – говорит он. – За все то, что когда-то забрал у тебя. Девушку с золотыми глазами зовут Лайя из Серры, она дочь Львицы. Я вкладываю в твое сознание ее имя, и никакая сила на этой Земле не сможет стереть его…

Магия вспыхивает в нем, и на меня обрушиваются воспоминания.

Пламя в ее глазах в тот день, когда я впервые встретил ее…

Безлунная ночь в пустыне, на землях Кочевников.

Произнесенные шепотом слова: «Ты – мой храм…»

Ее слезы, когда она вложила мне в руку тот деревянный браслет. «Возьми это. Он мне больше не нужен…»

– Нет. – Я упорно пытаюсь оторвать от себя руки Каина. – Прекрати это.

– Молодая женщина с короной светлых волос… – продолжает Пророк, сверля меня своим жутким взглядом, – …это Элен Аквилла, Кровавый Сорокопут и Надежда Империи. Я вкладываю в твое сознание ее имя, и никакая сила на этой Земле не сможет стереть его…

Ее рука, протянутая мне в загоне для отбраковки…

Ее лицо, освещенное луной, в степях на севере Империи, ее улыбка, вой ветра…

«Отпусти меня, Элиас», сказала она мне, когда я бежал из Блэклифа…

– Каин, во имя неба! – Я с силой отталкиваю его, но он не отпускает.

Магия Маута накапливается внутри меня, в моих раскаленных добела пальцах, стремясь вырваться наружу. – Прекрати, чтобы ты сдох, будь ты проклят… – Мне странно произносить эти слова, и я вдруг понимаю, что не бранился уже несколько месяцев.  – Ты чокнутый старый придурок!

Но Каин не сдается. Он говорит, и его слова, как удары дубины, обрушиваются на меня.

– Женщина с ледяными глазами – твоя мать, Керис Витурия, дочь Квина и Каринны, наставник и палач. Я вкладываю в твое сознание ее имя, и никакая сила на этой Земле не сможет стереть его…

Ее усталое лицо, пристальный взгляд, направленный на меня…

«Ступай к каравану, Ильяас.