Невеста из знатного рода

Дракон, молниеносно развернувшись, успел вытянуть руку – и летящий в его спину серебряный кувшин завис в воздухе, а вылившееся было из него рубиновое вино застыло причудливой каплей, а затем послушно заползло обратно в горлышко.

– Простите, простите, – молодой слуга в форменном одеянии, вероятно, запнувшийся о порожек беседки, побелел от ужаса и принялся стукаться лбом об пол. Вокруг него были живописно разбросаны серебряные стаканчики и тарелочки.

– Ничего, просто принеси новые, – устало вздохнув, скомандовал дракон, и служка стремглав унесся к дому, причитая на ходу.

Я невольно улыбнулась – ну и ужас наводит дракон на своих слуг! Он что, ест их за провинности?

– Может, тебе завести слуг-призраков, как у Рэна? – ляпнула я и тут же пожалела: дракон, который явно собирался что-то сказать, отчего-то вздохнул и приглашающе указал на подушки:

– Прошу.

Я села, ожидая продолжения разговора. Но дракон молчал, и я тоже, но это молчание не было тягостным – скорее уютным.

Не прошло и минуты, как слуга вернулся и принялся расставлять по столу тарелочки с орехами и фруктами и серебряные стаканчики, своей странной формой похожие на лампу Алладина.

В таких же сегодня подавали вино на семейном ужине.

– Сливовое вино, – пояснил Хесо, когда слуга убежал, разлив жидкость по кубкам, и подал мне бокал.

– За что же мы поднимем этот тост? – я приняла стаканчик. Свет фонарей тускло отражался в его начищенном до блеска боку.

– За свободу, конечно же, – Хесо еле заметно улыбнулся. Я легонько стукнула своей «волшебной лампой» о его, и по беседке разнесся мелодичный звон.

– Эггерионский обычай, – пояснила я и пригубила вино. Крепкое и сладкое, оно немного отличалось от того, что я пробовала раньше – и на ужине только что, и в империи до этого.

– За свободу пьют до дна, – дракон погрозил мне пальцем, и я, бросив на него недоверчивый взгляд, осушила «лампу». Мир перед глазами тут же затянулся легкой дымкой и стал более приятным.

– За что еще вы пьете до дна? – я не к месту хихикнула.

У нас осушали бокал только за короля и прекрасных дам.

– За разное, – неопределенно отозвался Хесо и кивнул на мое запястье, с которого спал широкий рукав, когда я поднимала бокал. – Если уж мы заговорили о свободе, может, пора снять это украшение?

Мой ученический браслет? Я, сглотнув, поставила стаканчик на стол и положила ладонь поверх браслета, который привычно холодил кожу. Снять его – значит оборвать последнюю ниточку, которая связывает меня с магом.