Факел в ночи

Проклятье, отец. Нет. Он не должен был так унижаться – во всяком случае, ради меня.

Я опустила глаза, глядя на руки, и почувствовала, как с подступившими слезами накатывает ярость. Проклятье, мне вот-вот предстоит встретиться лицом к лицу с Маркусом. У меня нет времени терзаться виной и лить слезы.

– Ханна. – В голосе матери зазвучали стальные нотки, что совсем не вязалось с ее обычно мягкими манерами. – Выйди.

Сестра развернулась и вышла, с вызовом вздернув подбородок, как будто сама решила уйти.

– Ливи, – спустя минуту сказала мама. – Пойди убедись, что она не срывает злость на рабах.

– Наверное, уже поздно, – пробормотала Ливи, выходя из спальни.

Когда я попыталась встать, мама положила руку мне на плечо и с неожиданной силой усадила обратно. Она смазала жгучей мазью жуткую глубокую рану на голове. Холодные пальцы повернули мое лицо в одну сторону, затем в другую. В ее глазах отражалась моя собственная грусть.

– Ах, моя девочка, – прошептала она. Внезапно я почувствовала себя такой слабой, что захотелось упасть в ее объятья и навсегда укрыться в них от невзгод.

Но вместо этого я отодвинула ее руки.

– Хватит.

Пусть уж лучше она считает меня нетерпеливой, чем слишком мягкой. Я не могу показать ей, как я надломлена. Я никому не могу этого показать. Особенно сейчас, когда сила духа – это единственное, что есть в моем арсенале, а до встречи с Маркусом остались считаные минуты.

«У меня для тебя задание», – сказал он. Что он заставит меня сделать? Подавить революцию? Наказать книжников за восстание? Слишком просто. Гадкие мысли полезли в голову. Я постаралась отогнать их.

Рядом вздохнула мама. У нее в глазах стояли слезы, и я напряглась. Я утешаю плачущих не лучше, чем умею проявлять свою любовь. Но она сдержалась, не пролив и слезинки – ей пришлось этому научиться, как матери маски. Она достала мои доспехи и, ни слова не говоря, помогла мне их надеть.

– Кровавый Сорокопут. – Спустя несколько минут в дверях появился отец. – Пора.

* * *

Император Маркус поселился в особняке Витуриа.

В доме Элиаса.

– Вне всякого сомнения, по настоянию Коменданта, – сказал отец, когда охранники, облаченные в цвета Витуриа, открыли нам ворота. – Она хочет держать его под боком.

Лучше бы он обосновался где-нибудь в другом месте. Воспоминания терзали меня, пока мы проходили через двор.