Любимых убивают все

Он такой osito[25 - Osito (исп. медвежонок) – милое прозвище, которое могут дать симпатичному парню.], когда спит… я даже тогда немного пожалела о том, что мы не встречаемся. Но суть не в этом. Я пошла в душ, а когда вернулась в свою комнату, он уже проснулся. Сидел на моей кровати, закрыв лицо руками, и плакал. Ну, мне так показалось, по крайней мере. И я представляю, что он ощутил, проснувшись. У меня часто такое бывает после того, как напьюсь. Завтра, наверное, проснусь с таким же мерзким чувством этой… хреновой уязвимости перед любыми эмоциями.

Ой, то есть сегодня уже. Но я снова говорю что-то не то, – сонно пробормотала Аура и протерла глаза. – Так вот, он, кажется, плакал. И я сразу же прикрыла дверь и свалила в ванную. Я не знала, нужно ли мне подойти к нему или оставить его одного, пока он не возьмет себя в руки… Смелости подойти у меня не хватило. Я боюсь людей, которые плачут. Я боюсь, когда плачут такие люди, как он. У меня… у меня тогда совсем не остается надежды. И папа его умер через три недели после того дня. В общем, мы набухались, вроде бы повеселились, но вспоминать мне тот год всегда грустно.

– Это все жутко печально, конечно. Но я точно сейчас умру. Я так хочу е-е-есть! Просто безумно, – заныла Астрид, хватаясь за живот.

– Ты обкурилась, вот и хочешь есть. Кстати, у меня есть один косяк. Последний. Можем разделить, – вскинула брови Аура. – Йенни, ты не против, если мы закурим?

– Нет, все в порядке. Я пойду пока поищу Роми. Она, когда уходила, была очень бледная.

И, кажется, нехорошо себя чувствовала. Я схожу в туалет и приведу ее, ладно? У меня какое-то странное предчувствие.

С этими словами Йенни вышла наружу, не дожидаясь ответа. Туалетные кабинки находились в нескольких минутах ходьбы от палатки.

Йенни быстро шагала по лагерю, надеясь, что никого не покалечит, передвигаясь в кромешной тьме. На сапфировом небе, подернутом серебрящейся дымкой, не видно было ни звезды. Лишь желтая круглолицая луна хмуро поглядывала из-за набегающих туч.

Вскоре до Йенни стали доноситься странные бессвязные звуки. Она ускорила шаг, но в одно мгновение резко остановилась, словно ноги ее припечатали сургучом к земле. Йенни закрыла рот руками, глядя на мечущегося в конвульсиях человека. Приблизившись на ватных ногах, она поняла, что это Роми. Глаза ее были закрыты, она извивалась так, словно сквозь ее кожу проводили ток. Грудь и шея были в рвоте, по синеющей коже струился пот.