Любовь против нелюбви

– Ну, взял. Ну, отдал Мэг. А чего?

Да-да, а что такого, так говорили дети в школе.

И Валера так же говорил.

– Я-то думал, у меня сын. А у меня – не пойми что, – лорд всё ещё не сводил с Роба тяжёлого взгляда.

– А кто бы ещё спас Кэт? – пробурчал Роб. – Все только жрать горазды! И с обрыва толкать! Кому она мешает?

– Да кому нужна твоя баба! Одной больше, одной меньше, делов-то. А ты, значит, решил, что эта вот твоя жена стоит семейного сокровища.

– Да какое там сокровище-то! Ну, видел я его, в руках держал! Обычная побрякушка, только старая, толку-то от неё! Разве что ведьму привязать, но пользы-то с той ведьмы! Она нам что, земли защитит? Клинки вражьи отведёт? От заговоров избавит? Перед королевой слово замолвит? Да ничего подобного! Только вылечит, и то – если согласится! Поэтому – невелика плата за то, что вернула мне жену!

– А было ли, откуда возвращать? – лорд так злобно глянул на Катерину, что та чуть было снова не зажмурилась.

Удержалась.

– А я не помню, милорд, – сказала, так же сощурившись.

 – Вам же дела нет до того, кто из вашей родни как развлекается.

– Моя родня – это моё дело, тебя не касается, – отрезал Грегори. – Говори, о чём спрошено!

– Пока не бьют – и не касается. А вы зря думаете, что вам дела нет. Вам не вечно быть сильным и здоровым! Будете старым и больным, и кто защитит вас от вашего же сына? Для него нет ничего святого, кроме права сильного, и сейчас вы сильнее, а когда не сможете с постели подняться – тут он вас и подстережёт! Как дикий зверь, который перегрызает горло вожаку, если вожак уже не может никого убить! А у вас ещё и племянник такой, подумаешь, сейчас прогнали, а потом передумаете – и заползёт обратно!

Уж это Катерина знала хорошо.

Пока была завучем – кланялись, и здоровались, и говорили вежливо. А как только оказалась в последний свой год в школе просто учителем, так и выяснилось, что очень уж многим она за годы перешла дорожку. Но тут-то – родная кровь!

– Мой сын – не то дурак совсем, не то одержим, – мрачно сказал Грегори.

 – И не тебе его порочить – он из-за тебя всем рискнул.

– Так у вас три сына. И если два – люди, то третий, как и племянник – зверёныши.

– Закрой свой грязный рот! – завопил каким-то чудом молчавший до того Джеймс.

– А ты вообще иди вон, – рявкнул на него Роберт.

– Молчать! – Грегори пнул стоящую у стены лавку, лавка с грохотом упала.

– Что-то вы слишком раскричались сегодня, дети мои, – с этими словами на сцену вступило новое лицо.