Любовь против нелюбви

– Да снова стали выяснять про неё вот, а что, она из поганой семьи, и сама такая, и я бил её, раз Роб не бьёт, потому что нечего ей по земле ходить! Надо было по кругу пустить да с башни сбросить потом, а Роб, видите ли, в дом её привёл, да не просто так, а ещё и обвенчался! Так что, много ли тебе, братец, с того прибытку? Ещё, того и гляди, наследничка тебе родит – такого же дрянного предателя, как весь их род! Даже за своего перебежчика не заступилась, только чтобы свою шкуру сберечь! Правильно Рон про неё говорит! А ты, Роб, уверен, что у них ничего не было? Я вот – нет, и я лучше Рону поверю, чем этой вот!

Ничего ж себе, сколько слов, и всё про неё! Катерина давненько уже такой откровенной грязи в свой адрес не слышала.

Ладно, часть про неё, остальное – про беднягу Кэт, которая, как сейчас было совершенно понятно, дурного слова в этом доме никому не сказала и глаз лишний раз ни на кого не подняла. И вот, оказывается, откуда взялась по крайней мере часть синяков на упавшем со скалы теле. От кого.

– А ты, Джеймс, не иначе как свечку держал? – ласково спросил отец Мэтью. – Или, наоборот, злишься, что тебе ничего не досталось? Так будешь таким злым – и никогда не достанется, на тебя ни одна девушка по доброй воле не поглядит, и так ты и не узнаешь – каково это, быть любимым.

– Да больно мне это надо!

– Всем надо. А не понимаешь пока – значит, мал ещё, значит, учить тебя надо. Зайдёшь ко мне позже, я скажу, что тебе следует сделать. Сейчас же ступай.

Джейми разинул рот, потом закрыл его… Грегори молча показал ему на дверь.

Тот злобно зыркнул на Катерину и вышел.

– А теперь мы остались, я полагаю, тесным кругом разумных взрослых людей, – отец Мэтью обвёл взглядом лорда Грегори, Джона, до того молчавшего, и Роба с Катериной. – И вы расскажете мне, из-за чего сыр-бор.

– Из-за того, что я этого выродка тоже знать больше не хочу, – кивнул лорд Грегори на Роба. – Не был бы сыном – повесил бы на воротах уже сейчас. И бабу его дурную рядом. Это же он украл кольцо и отдал его ведьме Мэг! За то, что вылечила его жену распрекрасную.

– Что выросло, то выросло, – покачал головой священник. – Ты радоваться должен, что у Роберта в сердце ещё есть что-то человеческое, не как у Джеймса, или Рональда, или у тебя самого. Нам свыше заповедано любить супругов наших, а если муж не будет защищать жену свою – то какой он после того муж и вообще мужчина? Роберт поступил правильно. Отца положено чтить, но родители – это наше прошлое.