Любовь против нелюбви

В домике было очень мало света, но Катерина увидела всё – как та встала, потянулась… и на месте сморщенной старухи оказалась статная высокая женщина в вышитом платье из яркой синей ткани. Глаза у неё светились глубокими озёрами и летним небом – под цвет того платья, а рыжие кудри спускались ниже пояса. Катерине даже показалось, что в волосах преображённой Мэгвин сверкнул венец с синими камнями.

– Ничего себе, – хрипло проговорила Катерина.

– Без кольца я не рассыпалась, конечно, и не умерла, мне того не дано. Но изрядно истрепалась, – Мэгвин достала из сундука флягу, взболтнула и разлила её содержимое по двум глиняным чашкам, одну протянула Катерине.

 – Пей. Пей за свою жизнь, и пусть она у тебя сложится лучше и чем у Кэт, и чем у тебя самой в твоём далёком доме. Я вижу – ты способна на многое, и найдёшь в себе силы, о которых не подозреваешь, только случится это не сразу. Ничего не бойся, из любого трудного положения есть выход, даже если его сразу и не видно. И не бойся шагнуть во тьму – иногда для того, чтобы увидеть свет впереди, нужно захлопнуть дверь за спиной. Ты выйдешь. Ты справишься, – и выпила то, что было у неё.

Катерина проглотила всё, что Мэгвин налила в чашку, единым духом – а это оказалось вино, отличное вино, дома такое встречалось очень редко и стоило больших денег. Хотела было что-то ещё сказать – но поняла, что смертельно устала, и что больше всего на свете хочет лечь и уснуть. Вообще-то сегодня много всего случилось, и если верить Мэгвин, сил Катерина потратила изрядно.

Так почему бы не заснуть?

Проснулась она засветло, и Мэгвин в домике не было. Почему-то Катерина сразу поняла, что та ушла навсегда – хоть и не очень-то холоднее стало, и окно пропускало столько же света, не меньше, но – не было чего-то важного. Ещё десяток дней назад скажи ей кто, что у дома, в котором живёт маг, может быть какая-то аура и, прости господи, душа, – она бы посмеялась и попросила не говорить ерунды. А вот как оно вышло.

Теперь всё делать самой. Согреть воды на умывание, и на завтрак тоже.

Чая и кофе у них не водится совсем, но оставалось немного молока, сыра и хлеба – их вчера принесла Молли, когда возвращала Мэгвин её плащ, – и корзина больших красных яблок. Тех самых, невероятного медового вкуса, очень сладких.

Из этого Катерина и сообразила себе завтрак. На всякий случай оделась во все слои – вдруг и вправду кто придёт и встанет над душой – собирайся, мол, а она и не готова. Лучше уж собраться самой, пока никто не явился.