Любовь против нелюбви

И что скатерть тоже не самая белая на свете. На свету было бы видно лучше. А теперь у неё молодые глаза, и хочешь не хочешь, а замечаешь детали. Которые, может быть, было бы лучше и не замечать.

– И где же ты была всё это время? – раздался недовольный голос за спиной Катерины.

Она оглянулась и узрела миледи хозяйку нечищеных блюд и грязной скатерти.

Леди Маргарет была довольно высока ростом – не ниже Катерины, но Катерин в её объём вместилось бы минимум две. А то и с половиной. Одета она была не в юбку с жакетиком, а как будто в платье – но Катерина не поняла, где у того платья застёжка.

Бордовая – ну, насколько в этой темноте можно что-то разобрать – шерстяная ткань покрыта вышивкой вся, и металлический пояс, и у него длинная драгоценная висюлька спереди, и воротник – тарелка в мелкую складочку, и чепец вроде кокошника на голове, и светлые волосы виднеются. На шее – золотая цепочка и жемчужные бусы. Наверное, это всё означает большое богатство. Но – дама тучная и слабо поворотливая. Лицо отёчное, ей бы мочегонку какую попить, что ли. Может, у них тут травка с такими свойствами есть, и ей подсыпать из добрых побуждений?

– Добрый вечер, миледи, – кивнула Катерина. – А была я в доме госпожи Мэгвин, большое ей человеческое спасибо, только благодаря ей я снова на ногах.

– И что же с тобой случилось? – свекровь смотрела на Катерину, как на таракана.

– А я этого, поверите ли, не помню, – Катерина постаралась вложить в улыбку побольше яда. – И мне самой очень интересно, что со мной случилось.

Была моя жизнь здесь настолько невыносима, что я решилась на смертный грех, или я здесь кому-то так сильно мешала, что от меня решили избавиться.

– Больно ты нужна, избавляться от тебя, – зыркнула глазами свекровь и прошествовала к своему месту у стола.

За ней семенила особа тех же лет – вся в сером, как мышь, только фартук и чепец белоснежные. Именно белоснежные – на общем фоне это было заметно. Зыркнула на Катерину, ровно как её госпожа, и пошла умещать ту госпожу в кресло.

Разложить складки платья и поправить завязки рукавов. И всё это время бросала исподлобья взгляды на Катерину.

Нижние столы понемногу заполнялись, становилось шумно. А к их столу направлялся снизу молодой парень – моложе Роберта, но если тот был как большая безалаберная и незлая собака, то этот – как бультертьер соседки Таньки, кошмарный зверь, которого хозяева только успевали от людей оттаскивать. Чёрная одежда без украшений подчёркивала общее впечатление.