Любовь против нелюбви

Катерина боялась, что выдаст себя – не тем словом или движением, всё ж таки другой человек! Но или они с несчастной Кэт оказались в этом вопросе похожи, или милорд Роберт – человек ненаблюдательный, и ему оказалось достаточно стройного тела, нежной кожи, рыжих волос и зелёных глаз. Он даже не дал ей зажечь новую свечу, когда догорела старая, мол – да и так же всё хорошо, зачем свет? Правильно, незачем. И вообще в таком деле незачем, и сейчас – особенно. А ночью все кошки, как известно, серы. Рыжие – тоже.

А потом она задремала и не сразу поняла, что он ушёл.

Ушёл – и ладно. Никто не будет храпеть, сопеть и перетягивать одеяло на себя. Тем более что одеяло могло быть и потеплее, самой холодно.

Катерина встала, нашла на сундуке тёплый плащ и положила поверх одеяла. Так лучше, да. Можно спать. Остальное завтра.

19. Осмотр территории

Утро началось с побудки в исполнении Грейс.

– Миледи, рассвет. Вы всегда просили будить вас на рассвете.

Вот так, значит – просила.

Интересно, для чего? Но – рассвет так рассвет. Катерина встала – выбираться из-под тёплого одеяла в прохладную комнату было ужас как некомфортно, но что с этим можно сделать, мы ещё подумаем. А пока – умыться, одеться – и что дальше?

Дальше Грейс принесла завтрак. Вот так – значит, утром в люди можно не ходить и с семейством не встречаться.

– Скажи, а обед можно так же у себя устроить?

– Вы ведь пробовали, – вздохнула Грейс. – Но миледи Маргарет сказала, что нечего по углам куски таскать, приличный дом всё же.

И поэтому все, кто есть дома в обеденное время, должны явиться за стол.

Приличный дом, значит. С единственной-то скатертью, и та – грязная.

– Поняла, – кивнула Катерина. – А почему наша миледи такая замученная? Женщина, которая командует таким домом, могла бы выглядеть и получше.

– Так груши свои в меду трескает, – пожала плечами Грейс. – К ней милорд Рональд даже целого целителя привозил из столицы, но она долго его к себе не подпускала, потому как не переносит милорда, и всё, что от него – тоже.

А потом милорд Роберт её убедил, и она позволила себя осмотреть и полечить. Так-то ей несладко было – девчонки, кто в покоях убирает и одежду чистит, рассказывали – так живот болел, что вся была белая и страшная, и на всех бросалась, аки зверь. А потом целитель боль ей снял, снадобье какое-то дал и сказал, что питаться нужно умеренно, пока не лопнула.